– Ангелом себя лишь один называет. И он тоже никакой не Ангел, – сказала Катя. – Ладно, Тимофей, спасибо. Все, что вы сказали, мы запомним. А теперь нам надо работать с нашей собственной свидетельской базой.

– Я ни про какую базу понятия не имею, Тимочка, – Анфиса фамильярно улыбнулась Дитмару. – Какой все-таки у вас, полицейских, суконный профессиональный сленг. Вы тут без нас не скучайте, ладно? Шлите мне SMS.

Чтобы пройти в залы музея, нужен билет или постоянный пропуск, который Анфиса (как «главный фотограф») получила там, в кабинете Виктории Феофилактовны в присутствии Кати и Елистратова.

Расставшись с лейтенантом Дитмаром, они уговорились так: Анфиса по мраморной лестнице с ажурной решеткой поднимается в Итальянский дворик и там сначала фотографирует на мобильный план музейных залов, что висит на стене у двери так же, как и в Античном зале. План нужно иметь всегда под рукой для того, чтобы ориентироваться в Верхнем царстве. В Итальянском дворике Анфиса сидит с Катиным планшетом и читает на нем протоколы допросов сотрудников музея, находившихся в ночь убийства в здании, и составляет себе обо всем этом мнение и дайджест для Кати.

А Катя в это время… ее вдруг пронзила мысль – их «подпольная» работа в музее под угрозой, потому что, вероятно, один человек может узнать ее, Катю, и проговориться об этом в самый неподходящий момент.

Генерал Елистратов, лейтенант Дитмар, даже Анфиса, которой она так и не рассказала пока о происшествии в Красногорске, об этом даже не подозревают. А это ведь может испортить дело, если в расследовании наметится какой-то существенный прогресс.

– Ты сиди там, в Верхнем царстве, читай, изучай, – сказала Катя Анфисе. – А мне надо зайти к заместителю начальника здешней службы безопасности Тригорскому. Сама понимаешь, от него тут многое зависит в музее. И мне нужно с ним поговорить. Я тебе позвоню, когда вернусь в вестибюль, и ты спустишься.

Анфиса забрала планшет, флешку и, показав билетеру пропуск, скрылась за ажурной решеткой.

Катя из вестибюля мимо гардероба, мимо туалетов пошла по служебному коридору. Хорошо бы иметь и план Нижнего царства. А то тут можно плутать до бесконечности. Вот здесь, кажется, тогда выясняли отношения профессор Олег Гайкин и Кристина, а дальше…

Дальше выход на служебную лестницу… Катя замерла на секунду. Нет, это другая лестница и другая дверь. И коридор другой. И вон навстречу идет сотрудница музея с пачкой бумаги для ксерокса.

– Я ищу Тригорского Николая, вашего начальника службы безопасности по технике.

– А это вон туда, направо, где пультовая и железная дверь, но там звонок.

Катя направилась, рассуждая про себя, к пультовой. Она сейчас встретится с этим Тригорским-старшим лицом к лицу и сразу увидит его реакцию. Если он не вспомнит ее… не вспомнит, что уже видел раньше вместе с участковым Мироновым, то тогда она что-нибудь ему наврет – ну, например, что они фотографы и ей кто-то сказал, что у Тригорского для них заказан пропуск.

Если же он ее узнает, то… надо вести себя с ним как с лицом «активно и добровольно помогающим правоохранительным органам». Постараться втереться в доверие.

Но что, если он лишь сделает вид, что не узнал ее, а сам отлично все помнит… И что, если он и есть – убийца, то…

Стоп, Катя снова на секунду остановилась – почти уже у железной двери пультовой с переговорником на стене.

Она даже колебалась секунды две – не повернуть ли обратно. Но потом решила – нет, этот вопрос с «опознанием» надо решить немедленно. Иначе можно в будущем очутиться в очень неприятной ситуации.

И она нажала кнопку переговорного устройства.

– Да, кто? – мужской бас.

– Здравствуйте, мне нужен заместитель начальника службы безопасности по технике Николай Тригорский.

Связь отключилась. Тишина. Катя подняла голову – ага, камера наверху. Значит, сейчас ее разглядывают там, на мониторе в пультовой.

Потом замок щелкнул, и Катя открыла тяжелую дверь.

Пультовая – небольшая темная комната без окон, освещенная лампой-софитом с длинной стойкой и множеством мониторов. В комнате за столом три кожаных вращающихся кресла. Два пустые, в одном развалился блондин лет пятидесяти могучего сложения – рукава белой рубашки засучены, узел галстука ослаблен, черный пиджак висит на спинке свободного кресла рядом.

Катя узнала Николая Тригорского.

– Вы ко мне? – он смотрел на нее без всякого выражения.

Катя пыталась найти сходство с Ангелом Майком. Мало сходства, а ведь они отец и сын. Общее лишь то, пожалуй, что оба белесые блондины. Но у Майка волосы до плеч, а отец его пострижен по-военному коротко.

– Здравствуйте, меня к вам просила зайти Виктория Феофилактовна. Мы с подругой готовим материалы для фотовыставки к столетию музея, и тут для нас заказаны пропуска.

– У меня нет никаких пропусков.