– Анфис, ты к чему клонишь?

– Слишком много связей, – выпалила Анфиса. – Слишком уж очевидно. Это и подозрительно.

– Вот именно, слишком много связей сразу. Редкий случай в деле об убийстве, когда вот так сразу много связей, и они прямо так и бросаются в глаза. Я думала, это тебя поразит, Анфис.

– Меня другое поразило, – Анфиса задумчиво жевала бутерброд с колбасой.

– Что?

– Что эта Юдина… она такой пост занимала. А девчонкой была наркоманкой, на наркотиках вместе с мужем прокололась.

– Да, факт любопытный.

– Наркоманка, ее менты замели, а потом она вот так наверх взлетела по карьерной лестнице. Это просто сказка какая-то. Может, она, правда, не наркоманкой была. Так, травку курила… Кто из нас не баловался, а?

– Я не баловалась, – сказала Катя.

– Ты у нас человек государев, при погонах. А я, каюсь, травку курила, пробовала. В одной компашке малолеток, на втором курсе еще. Но у меня как-то не пошло, – Анфиса вздохнула. – Мой грех – обжорство. Знаешь, что мы сейчас сделаем?

– Что?

– Допьем кофе и пройдем снова тем самым путем, которым мы шли и наткнулись на труп.

– Я не помню дороги, нас смотрительница Шумякова тогда вела.

– Зато я помню дорогу, – Анфиса опрокинула чашку кверху донцем на блюдце. – Положись на меня в этом. Мы там сейчас сами все посмотрим. Откуда и куда могла Юдина идти и… зайдем к профессору в хранилище.

– Хочешь его прямо в лоб спросить, знал ли он Дарью Юдину прежде? Как это Тригорский подозревает? Как ты себе это представляешь, как мы его с тобой об этом станем спрашивать?

– Не об этом. Ну я не знаю, Кать. Меня туда к этой «Проклятой коллекции» тянет точно невидимая сила. И столько связей теперь обнаружилось… Кошки…

Катя вздохнула: когда Анфиса вот так не в состоянии четко и ясно изложить свои мысли, это означает одно – она очень сильно заинтригована происходящим.

– Ладно, веди меня тем путем, сами все посмотрим сейчас. И зайдем к профессору Гайкину в хранилище. Если он там, конечно, и если не турнет нас оттуда в шею.

Увидеть все снова своими собственными глазами – вещь, конечно, похвальная. Но смотреть оказалось особо не на что. Хотя Анфиса с дороги не сбилась – они спустились по той самой лестнице и открыли ту самую дверь в тот самый коридор.

И ничего – никаких следов. Ни лужи крови у двери на лестницу, ни багровых пятен на стенах. Все уже отмыто, выскоблено. В коридоре стоял сильный запах хлорки.

– Убрались тут капитально, – Анфиса осторожно потрогала стену. – А помнишь, Кать, в тот раз, когда мы с Кристиной пришли в хранилище, там ведь сначала профессора этого не было. А потом он из туалета вышел и вода шумела. И он вытирал руки полотенцем. Может, он их от крови отмывал? Как там со временем, что эксперт сказал насчет времени убийства? Юдину на тот момент уже убили?

– Когда мы на тело наткнулись, женщина была мертва уже примерно полтора часа, может, чуть меньше.

– Получается, если это он – убийца, мы его застали прямо после преступления, когда он отмыться пытался? А ты сказала об этом Елистратову?

– Нет.

– А почему?

– Потому что он до сих пор ждет результаты биоэкспертизы нашей с тобой одежды и одежды Шумяковой, смотрительницы. На ней ведь тоже кровь была.

Анфиса помолчала. Они медленно шли по коридору – двери, двери, двери, и все закрыты.

– Не такая уж она и старуха, – сказала Анфиса. – Довольно крепкая особа, она меня там, в темноте, с пола рывком за руку подняла. Силы, как у мужика. Может, это она Юдину убила?

– Анфиса, обрати внимание на этот коридор, – сказала Катя.

– А что? Зловещий, учитывая, что тут такие дела… еще призрак аудитора начнет потом являться, музейщиков пугать.

– Тут нет камер, коридор не видно на пульте охраны. Убийца об этом прекрасно знает. Он также знает, что с пульта, с камер не просматриваются и подходы к коридору. Нельзя увидеть, кто сюда направляется, понимаешь? Там есть место, где угол обзора камер сходится, это мне Тригорский сказал, так что там направление вычислить можно, а вот тут, где произошло убийство – нельзя. И это при том, что, как выяснилось, Юдина убегала тогда от своего убийцы, она бежала вон с той стороны сюда, к лестнице. Тут примерно метров…

– На глаз метров двенадцать – четырнадцать, – сказала Анфиса, славившаяся профессиональным глазомером фотографа.

– Весь этот отрезок Юдина бежала, кричала, но убийца знал – их никто не слышит и не видит. Он знал, что камер нет, знал, что коридор безлюдный. Знал, что тут звуконепроницаемые стены. Что надо успеть прикончить Юдину здесь, не дать ей возможности добраться вон туда, где уже открывается обзор камеры. Вывод: убийца отлично разбирается во всей этой охранной технике, знает расположение камер, в курсе, что и как там, на пульте охраны. Этот человек досконально изучил это место и музей в целом перед тем, как убить Юдину. А теперь, скажи мне, где тут главный подвох?