Его Императорское Величество Наполеон Бонапарт расстройством желудка не страдал. Должен император хоть чем-нибудь отличаться от обычных людей? Тем более привычный повар готовил такие же привычные блюда и за здоровьем французского монарха присматривали стазу три русских врача. Беспокоило другое. Что сейчас творится во Франции? Хотя Светлейший князь Кутузов и уверяет, будто там не происходит ничего страшного, но как-то не верится. Английская армия не совместима с понятием "ничего страшного". Или в России иные представления? Скорее всего так и есть... И немудрено, с их-то оружием.

Наполеон сжал кулаки, и в висках застучала кровь. Кипящая от ненависти и обиды кровь...

– Вам дурно, сир?
– секретарь императора потянулся к колокольчику на столе.
– Я вызову корабельного лекаря.

– Не нужно, я здоров.

– И всё же, сир...

– Нет, я сказал! Продолжим наши занятия.

– Как будет угодно Вашему Величеству, - лейтенант обмакнул свежеочиненное перо в чернильницу и занёс его над листом бумаги.
– С чего начнём восьмую главу, сир?

Наполеон диктовал мемуары. Поначалу лишь для того, чтобы скрасить утомительное плаванье по беспокойному весеннему морю, но потом увлёкся и выдавал не менее двух глав в день. Воспоминания детства и юности он решил пропустить (кому интересна жизнь крайне небогатого корсиканского мальчика?), и начал повествование со времени собственного коронования. Заботясь о благодарных потомках, император всех французов говорил правду, только правду. И ничего, кроме правды. Несколько однобоко, конечно, но многие ли мемуаристы могут похвастаться непредвзятостью? Или "Записки Цезаря" являются образцом объективности?

Забегая немного вперёд, скажем, что творение Бонапарта никогда не было опубликовано, и количество людей, знающих о его существовании, строго ограничено. Впрочем, дорогой мой читатель, если вам довелось в своё время обучаться в Московской Дипломатической Академии и слушать курс лекций Устина Романовича Черчилева "Об искусстве лгать, не произнося ни слова неправды", то вы понимаете, о чём идёт речь. Достойные лекции, рекомендую.

Императору никто не мешал - немногих выживших на войне генералов разместили на других кораблях, а два уцелевших маршала остались в России, дабы предстать перед судом за совершённые военные преступления. У Франции больше нет маршалов. Да и нужны ли эти алчные выскочки, давно и прочно уверовавшие в собственную незаменимость?

– Вы указали точное количество пушек, Леклерк?

– Ещё нет, сир.

– Пишите только о шестифунтовых орудиях.

– Я так и собирался сделать, Ваше Величество.

Да, в своих воспоминаниях Наполеон приводил численность вторгшейся в Россию армии и не допустил ни малейшей неточности. Если не считать за таковую стыдливо позабытые полки не французского происхождения. А что такого? Войну вели Россия и Франция, и какое дело потомкам до каких-то там испанцев, баварцев, сардинцев, неаполитанцев, вестфальцев, саксонцев и прочих голландцев с поляками? Они не считаются! Лишь портят статистику, а без них причины поражения вполне объяснимы, и общие итоги выглядят не столь удручающе. Причём здесь количество пушек?

Кстати, об артиллерии - сегодня за завтраком фельдмаршал Кутузов клятвенно заверил, что взамен изъятых в качестве трофеев орудий, французская армия получит английские. Хорошего качества, недорого, и с рассрочкой платежа на два года. Где он их возьмёт, чёрт одноглазый?

– Ну что, будем брать, Михаил Касьянович?
– заросший бородой гусар вопросительно посмотрел на командира.
– В хорошем состоянии, в деле почти не бывали, зарядные ящики полны.

– У этой лафет поцарапан.

– Зато по два запасных колеса отдают бесплатно. Берём?

– Ты, Осип Мартынович, меня уговариваешь, что ли?

– А кого же ещё?

Нечихаев кивнул в сторону стоявших поодаль англичан:

– Это они должны уговаривать. На коленях стоять и слёзно умолять взять их дрянные пушчонки хотя бы по цене металла.

Офицер в грязном и порванном во многих местах красном мундире не знал русского языка, но по интонациям понял смысл сделанного капитаном выговора. Понял, и едва заметно усмехнулся. На месте этих дикарей, изо всех сил старающихся доказать цивилизованность. Он бы попросту воспользовался правом сильного и отнял орудия, попутно прикончив свидетелей. А тут даже не подозревают о подобном варианте, наивные дикари... Но экономные, чего не отнять. Впрочем, продавая шестую по счёту батарею за неделю, можно рассчитывать на достойную и обеспеченную старость даже при заниженных ценах.

– Рублями будете брать, или предпочтёте что-то иное?
– Мишка обращался к англичанину с некоторой неопределённостью, не желая называть предателя ни мистером, ни господином.
– Могу предложить франки и фунты.

Артиллерист в глубокой задумчивости почесал рыжую макушку. С английскими банкнотами связываться не хотелось из-за стремительного их обесценивания, а в шиллингах стараниями Парламента серебра стало столько же, сколько жемчуга в навозной куче. Золото не предлагают... Может быть, действительно франки? Ещё лучше - приятные на вид и на ощупь двойные наполеондоры! И наплевать, что за монеты с портретом французского императора могут запросто вздёрнуть на виселицы - знающему и опытному человеку при соблюдении определённых предосторожностей нетрудно этого избежать. Лондонские евреи с удовольствием поменяют, не забыв про собственную выгоду...

– Мне долго ждать?
– Нечихаев нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Решайте!

А в голове у англичанина продолжали метаться мысли. Всё же рубли гораздо надёжнее франков - их, в отличие от последних, не подделывают уже года два с лишним. Вернее, перестали подделывать после так называемой "ночи длинных молотков", когда несколько десятков находящихся на содержании у Парламента фальшивомонетчиков были обнаружены мёртвыми. Причиной смерти стали обыкновенные гвозди, коими ко лбу несчастных приколотили поддельные пятирублёвики со знакомым всей Европе курносым профилем. Во Франции подобное мероприятие произошло примерно в то же самое время, и получило у легкомысленных потомков галлов название "День весёлых дятлов". Да, оно понадёжнее будет...