Тоннель длился несколько километров, но когда закончился и автобус вырвался на простор, оказалось, что в километре расположена автостоянка с забегаловкой, магазинчиками и прочими дорожными удобствами. Пафнутьев пошептался с Пахомовой, Пахомова пошепталась с Массимо, и «Мерседес» плавно свернул вправо, пристроившись к ряду таких же ярких, вымытых и сверкающих затемненными стеклами сооружений.

– Остановка полчаса! – объявила Пахомова. – Прошу не опаздывать. Впереди Монако и Монте-Карло! Никого ждать не будем. Кто опоздает – добирайтесь сами, кто как сможет! Туалеты платные, но если не заплатите, никто за вами гнаться не будет. Оплата добровольно-принудительная.

Худолей взглянул на часы – без десяти двенадцать.

Он бесцельно послонялся по площади, заглянул в магазинчик, прошелся вдоль рядов с мягкими игрушками, чуть замедлил шаг у винных прилавков, но не остановился, нет, прошел дальше и снова оказался на площади.

Часы показывали без пяти двенадцать.

Худолей осмотрелся по сторонам. Пафнутьев издали потряс в воздухе кулаком – держись, дескать, я с тобой. К Андрею пристала одна из попутчиц, едва ли не единственная симпатичная девушка с мягкой смугловатой кожей и светлыми волосами. Массимо стоял с одной из женщин, оба были серьезны, дама вела себя зависимо, словно хотела что-то услышать, получить на что-то согласие, а он лениво вертел ключами, щурился на солнце, явно тяготился разговором. Так ведет себя хозяин с не слишком усердной работницей. Худолей уже заметил, что на каждой остановке к Массимо подходила одна, другая женщина, в то время как двое, а то и трое стояли в сторонке, ожидая своей очереди, когда им позволено будет подойти и доложиться. Впечатление было такое, что их успех в этой поездке зависел от подслеповатого водителя.

Сразу за магазинчиком начиналась небольшая рощица, и, убедившись, что никто не идет за ним следом, Худолей направился туда. Оглянувшись по сторонам, он вынул мобильник и набрал номер, который вручил ему накануне Шаланда.

Часы показывали пять минут первого.

– Да! Слушаю! – услышал он в трубке, едва прозвенел первый звонок.

– Света? – недоверчиво спросил Худолей.

– Валя, это ты?

– Да, меня все так зовут.

– Тебе передали мой телефон?

– Нет, только пообещали.

– Валя, послушай… У меня очень мало времени. Несколько минут. Ты где?

– На полпути в Монте-Карло. А ты? Где ты?

– Не знаю. Где-то в горах. Мы ехали по трассе, а потом от Лаго Маджоре свернули влево, в горы. Какое-то ущелье, вилла с красной крышей.

– Тут все виллы с красными крышами. У тебя все в порядке?

– Да, ко мне тут хорошо относятся… Это совсем не то, что ты думаешь. Ко мне в самом деле хорошо относятся. Сама не знаю почему.

– И не догадываешься?

– Может быть, готовят для чего-то…

– Или для кого-то?

– Валя, это скорее всего. Я просто не решилась сказать… Что мне делать, Валя?

– Бросай все, бери такси и дуй в аэропорт. Ближайший в Римини.

– У меня нет денег, нет документов, они изъяли паспорт!

– Других причин нет?

– Есть и другие причины, но сейчас нет времени о них говорить, понимаешь, я сейчас одна в комнате, вот-вот кто-то войдет.

– Запиши номер моего мобильника, позвони когда сможешь! Ты слышишь?

– Диктуй! – Услышав срывающийся голос Светы, Худолей только теперь поверил, что у нее действительно нет возможности поговорить более подробно. Он продиктовал номер, заставил Свету повторить и, только убедившись, что она записала все правильно, решился задать главный вопрос: – Почему ты сбежала, Света?

– Я не могла иначе! Это убийство… Понимаешь, Надя Шевчук… Она всех достала… Все, Валя! Позвони ровно через сутки! Завтра в это время!

– И ты звони! Я еще неделю в Италии!

– Поняла! Пока!

Связь оборвалась.

Худолей повертел в руке мобильник, не глядя сунул его в карман, обессиленно сел на бетонный столбик, установленный для каких-то непонятных надобностей. Единственное, что ему удалось узнать, – это то, что Света жива.

И все.

Больше никакой ясности не наступило.

Молча подошел Пафнутьев, протянул руку и, ухватив бессильную ладонь Худолея, оторвал его от бетонного столбика.

– Пошли, там Аркаша уже все приготовил… Представляешь, они делают отбивные втрое больше наших! Халандовский как увидел – взревел от восторга!

– Не хочется, Паша!

– А вино мы взяли молодое, не кьянти, нет. Пенится. И пена красная. А хмель… Не с чем сравнить. Ты помнишь, как опьянел первый раз в жизни?

– Помню.

– Так вот, это вино дает точно такой хмель – как первый раз в жизни!

– Надо же…

– Со Светой поговорил?

– Да.

– Что она сказала?

– Что жива и прекрасно себя чувствует.

– Это же здорово! – обрадовался Пафнутьев. – Пошли! – И он потащил Худолея в придорожный ресторанчик, к сдвинутым столам, за которыми уже сидела почти вся седьмая банда. – Кстати, и Сысцов с нами. Представляешь? Сам напросился. Не сидеть же ему за одним столом с Пияшевым! Шкурой чую – грядут события! Не забывай про фотоаппарат. – Пафнутьев говорил много, напористо, стараясь отвлечь Худолея от воспоминаний о разговоре со Светой. – Мы уже с тобой выяснили – Пияшев держит Сысцова на крючке. Ты слышал, он хочет пятьдесят один процент! Знаешь, что это такое? Ты врубился?