Дальше все происходило как в кошмарном сне. Помещения следовали одно за другим, соединенные многочисленными коридорами. Высокие потолки, теряющиеся в темноте, сменялись такими низкими, что приходилось наклонять голову. Вместительные склады уступали место крохотным лабораториям непонятного назначения, рассчитанным не более чем на одного-двух человек.

Лампочки, едва теплившиеся, то и дело гасли. В наступившей темноте Греку приходилось освещать себе путь фонариком. Обострившийся слух каждый шорох воспринимал как подсказку. Он надеялся, что не пропустил во мраке какой-нибудь затейливый поворот, потому что полагаться приходилось только на здравый смысл. Проводник не слышал звука шагов людей, идущих впереди.

Осколки битой плиты, скрипевшие под ногами, сменялись стекляшками, пронзительно трескавшимися под тяжестью его тела. За грохотом железных листов следовал треск деревянных досок.

Лишь однажды Грек остановился на пороге, торопливо обшаривая фонариком стены темной комнаты. Дальше хода не было. Два дверных проема оказались завалены мусором. Как ни старался проводник разглядеть ход, куда могли просочиться Перец с молодняком, у него ничего не получалось.

Пока он метался, эхо откуда-то донесло человеческий голос:

– Да… да… да.

Грек повернулся на звук, и в той стороне, откуда только что появился, увидел провал в стене. Кафель был отбит, в бетонном перекрытии зияла дыра. Он полез туда, мысленно попросив Зону о том, чтобы злополучный ход вел только в одну сторону. То ли Зона откликнулась на его зов, то ли Перец все рассчитал заранее, но с левой стороны ход перегораживала дверь, вбитая в земляной пол, а верхним концом упирающаяся в трубы. Проводник повернул направо, высвечивая себе путь фонариком.

Краб все-таки успел его догнать. В последний момент, перед тем как проводник шагнул в дыру, выводящую из хода в соседнее помещение, сзади раздался отчаянный крик:

– Грек! Ты где, Грек?!

Долгую секунду стояла тишина.

– Посмотри сзади, Краб! Там дыра в стене! – крикнул проводник и шагнул в комнату.

Очередной коридор, соединенный коротким переходом с какой-то комнатой, сменился себе подобным. Грек бежал и не мог отделаться от мысли, что перестает верить сам себе. Он примерно представлял тот размах, с которым в советскую эпоху строился подземный бункер. Грек бывал здесь несколько раз, спасаясь от выброса. Так далеко, правда, не заходил никогда, не его территория. Да, он слышал разные истории о ширине и высоте подземных казематов, о лабораториях, в которых проводились чудовищные опыты, о реакторах, спрятанных глубоко под землей. Но даже пуская вскачь собственную безудержную фантазию, невозможно было себе представить, что строительство достигло таких колоссальных размеров!

Скитаясь по подземным переходам, проводник невольно задался вопросом: для чего все это? Ради каких таких нужд? Это же целый подземный город, рассчитанный на то, чтобы многотысячному населению пережить ядерный апокалипсис.

Мать честная! Сколько же оружия, неприкосновенных запасов, медицинских препаратов, да мало ли чего можно разместить под землей в самом чреве Зоны! Не может быть, чтобы все, что здесь было, растащили сталкеры, пусть даже не одиночки, а целые группы! Такое добро вывозить надо было не грузовиками, а поездами, самолетами.

Нет, верилось в такое с трудом. Скорее всего, многое, если не все, за редким исключением осталось в хранилищах. Перец, облазивший все подземелье, больше, чем кто-либо другой, в курсе относительно нетронутых складов. Тогда многое становится ясным. Например, незачем Перцу гоняться за артефактами. Ему нет нужды мелочиться, когда реальный шанс приподняться лежит под рукой. Достаточно наладить торговлю оружием. Тут тебе не жалкие четыре тысячи баксов светят – миллионами пахнет. И главное, мало того, что заплатят, так еще и беречь станут как зеницу ока. Где по нынешним временам найдешь придурка, согласного слоняться под землей на пару с выродками, пусть и за большие бабки?

Конечно, смешно думать, что в техногенных катакомбах обитает один Перец. Наверняка найдется с десяток-другой любителей ползать по подземным норам. Только пойди-ка найди их. Грек, кстати, от самого Перца был наслышан о том, что тот любит бывать под землей. Однако проводник и представить не мог, насколько его знакомец тут освоился.

Сами сталкеры о своих приоритетах распространяться не любят. Предпочитают держать при себе. Никому не понравится быть разменной монетой в будущей большой игре. В нее-то как раз верилось легче, чем в пресловутую стычку мутантов и «патриотовцев». Идеи идеями, а кушать хочется всегда.

В густых тенях прятались мертвецы. Грек сбился со счета на десятом. В одном помещении возвышался завал из тел, сложенных друг на друга. Белели черепа, отполированные до зеркального блеска, слепо таращились черные дыры глазных провалов.

Наблюдение, сделанное мимоходом, подтвердило догадку Грека – он не заметил возле трупов и намека на оружие. Ни рюкзаков, ни пистолетов, ни тем более автомата Калашникова – безотказного помощника в исключительных ситуациях. Складывалось впечатление, что сталкеры решились прогуляться налегке. Отсутствие оружия означало одно: кто-то должен был предусмотрительно собрать трофеи.