– Ладно, давай вернемся к Маркусу. Может, мы еще успеем поужинать до того, как явится Сабрина, и вы еще поладите.

– Боюсь, мы не поладим даже после прогулки при луне.

Эти слова напомнили мне еще кое о чем. О вещи, которую я собиралась отдать, когда Адриан вернется в город.

– Твое пальто… ты так и не забрал его после свадьбы. Оно у меня в машине.

Адриан махнул рукой.

– Оставь его себе. У меня еще есть.

– А что мне делать с шерстяным пальто? – спросила я. – Особенно здесь, в Палм-Спрингсе.

– Спать в нем, – предложил Адриан. – И вспоминать обо мне.

Я подбоченилась и попыталась смутить Адриана пристальным взглядом, но это было непросто, ибо мне приходилось смотреть снизу вверх. А еще потому, что его слова опять возродили смущение, возникшее, когда я села на кровать.

– Ты обещал не приставать ко мне со всей этой романтической фигней!

– А где тут романтика? – удивился Адриан. – Я просто высказал предложение, пальто ведь плотное и теплое. Я решил, что ты будешь обо мне вспоминать, потому что это был жест любезности. И опять же, это ты выискиваешь романтический подтекст во всем!

– Ничего подобного! Ты знаешь, что я имела в виду совсем не то!

Адриан покачал головой с притворным сочувствием.

– М-да, Сейдж… Иногда мне кажется, что это на тебя нужно накладывать какие-то ограничения…

– Адриан!

Но Адриан уже исчез за дверью, оставив за собой лишь ехидный смех.

Я думала, Адриан прямо тут же кинется искать вместе со мной сестру мисс Тервиллингер. Но этого не позволил бы школьный комендантский час. Кроме того, поисками я предпочитала заниматься при свете дня. Но надо отдать Адриану должное, он исцелил Маркуса, не устроив драки, что уже было прогрессом. Враждебность Маркуса поутихла, он попытался разговорить Адриана и выяснить, на что способен дух. Адриан отвечал с опаской и явно выдохнул с облегчением, когда явилась Сабрина и забрала Маркуса. Тот попрощался со мной таинственно – сказал, что вскоре напишет насчет «следующего этапа». Я так устала, что не стала расспрашивать его о подробностях, и отправилась к себе в общежитие выспаться после этого сумасшедшего дня.

Разбудили меня, когда только-только начало светать. Кто-то колотил в дверь. Я посмотрела на часы и поморщилась: до привычного времени подъема был еще целый час. Я осталась лежать, в надежде, что незваный гость, кем бы он ни был, уйдет. Если бы произошло что-то вправду неотложное, этот кто-то позвонил бы мне на мобильный. А на нем не было пропущенных звонков.

Увы, грохот не прекращался. В конце концов я кое-как заставила себя встать, несколько страшась того, что ждет меня за дверью.

Это оказалась Ангелина.

– Ну наконец-то! – сказала она, без приглашения входя в комнату. – Я думала, ты никогда не откроешь!

– Извини, – отозвалась я, закрывая за нею дверь. – Я была занята, спала!

Ангелина подошла к кровати и уселась на нее, как на свою собственную. Я точно не знаю режима Ангелины, но мне всегда казалось, что она «сова». Однако сегодня она заделалась «жаворонком». Одета она была в школьную форму, а огненно-рыжие волосы зачесала назад и собрала в куцый хвостик.

– У меня проблема, – заявила Ангелина.

Мои нехорошие предчувствия усилились. Я включила кофеварку – она у меня всегда стоит наготове, с водой и засыпанным кофе. Что-то мне подсказывало, что без чашки кофе через эти новости не продраться.

– Что происходит? – спросила я, усаживаясь за стол. Я даже не стала строить никаких догадок. Когда речь идет об Ангелине, проблемы могут варьироваться от стола, сломанного в припадке гнева, до случайно вылитой на другого ученика соляной кислоты. И то и другое уже произошло недавно.

– Я завалила математику, – сообщила Ангелина.

Новость была неприятная, но предсказуемая. В родной общине Ангелины хоть и давали детям образование, его уровень недотягивал до стандартов элитного учебного плана Амбервуда. У Ангелины возникали трудности с самыми разными предметами, но до сих пор ей все-таки удавалось кое-как справляться.

– Еще у меня начались неприятности с испанским, – добавила она. – Но я сделала пиньяту, что добавило мне баллов, так что с этим пока нормально.

Про эту пиньяту я слыхала. В классе Ангелины был день культуры, и Ангелина соорудила некую штуковину из папье-маше, которую никто из одноклассников не сумел открыть по-человечески. В конце концов Ангелина разбила несчастную пиньяту об стену, и преподаватель едва успел остановить ее, когда Ангелина уже схватилась за зажигалку.

– Но если я завалю и испанский, и математику, меня могут отчислить.

Я отвлеклась от огнеопасной пиньяты, чтобы вернуться к делам нынешним. Но хватило меня лишь на невнятный возглас. Проблема со школой в том, что ее стандарты… ну, словом, высоки. Неуспеваемость по одному предмету еще потерпят, по двум – уже нет. А если Ангелину выставят из школы, мы потеряем один уровень безопасности для Джилл, не говоря о том, что меня, возможно, назначат за это виновной.