– Влад! – не веря своим глазам, выкрикнул Либерий. – Помидоры свежие! Совсем свежие! Как пахнет! Да ты и впрямь любимейшее отродье Техно, раз сотворил такое чудо посреди проклятых земель!

– Приятного аппетита, луддит.

Эхнатон, остановившись вблизи холма, увенчанного оплавившейся башней, не стал, как обычно, разворачиваться из стороны в сторону, сканируя курс на предмет угроз. Влад, ничего не понимая, посмотрел вперед и указал туда же рукой:

– Смотри, Либерий. Опять кресты с черепами.

– Похоже, мы пересекли территорию, которую машина считает своей.

– Ага. Она дальше не может лететь, иначе не хватит энергии вернуться к доку.

– Она поэтому остановилась?

– Не знаю. Сейчас спрошу.

Владу было трудно общаться с машинами, не отрешаясь при этом от реальности. Но с каждым разом это давалось все лучше и лучше. Вот и сейчас уже не во мрак погрузился, а продолжал смотреть за окрестностями:

– Эхнатон?

– Слушаю вас, контролер.

– Почему мы остановились?

– Точка невозвращения. Если продолжить путь, имеется риск не дотянуть до доковой станции. Батарея нуждается в замене, ее остаточная емкость критически мала.

– Нам придется двигаться дальше. Там мы найдем энергоячейки и зарядим твою силовую установку. Станешь как новенький. Давай, вперед!

– Принято. Выполняю.

Робот возобновил полет, а луддит спросил:

– Так чего он кочевряжился?

– Все, как я и говорил. Если на месте не найдем запчастей, он превратится в хлам.

– Еще неделю назад я бы на это ответил, что туда ему и дорога, но сейчас считаю, что он нам пригодится. Очень неуютно себя чувствую, когда представляю, что возвращаться через все это придется на своих двоих. Везение ведь не бывает бесконечным.

– Космос уверял, что, если хранилище в порядке, энергоячеек там лопатой грузи, а нам всего-то пару штук надо. Да и одной хватит, вообще-то. Он и без них на батарее неизвестно сколько протянул. Все же хорошо умели строить древние.

– Влад, но мы движемся не на юг. Почти на восток.

– Знаю. У Эхнатона с тех времен, когда он умел забираться дальше, осталась карта, на которую он наносил загрязненные районы. Задание у него было этим заниматься. Между нами и базой Красной сети очаг радиационного заражения. Времени прошло много, но лучше не лезть через центр, сделать маленький крюк.

– А Эхнатону хватит на это энергии?

– По расчетам, у него останется запас километров на десять пути, когда до места доберемся, так что должно хватить.

Человек рассчитывает, а судьба вносит в его расчеты коррективы. Иногда кровью. И хорошо, что в этом случае обошлось без нее.

Хотя как считать. Энергия ведь тоже своего рода кровь, только для механических существ.

Эхнатон не прозевал угрозу. В очередной раз он остановился в месте, которое даже на общем унылом фоне казалось омерзительным. Скелетоподобные металлические сооружения, причудливо перекрученные, ржавые, увешанные ошметками пластика, колышущегося на ветру и издающего при этом гнуснейшие звуки. Будто упитанные тараканы за обоями шуршат.

Робот, развернувшись к развалинам, замер на несколько секунд, а затем его пушка заработала. Разлетались в стороны тлеющие синими огоньками куски пластика, плавились и подрубались прутья арматуры, и без того покалеченное сооружение оседало все больше и больше, будто сахарная башня, оказавшаяся в кипятке. Не выдержав обстрела, устроившие засаду твари ринулись в самоубийственную атаку. Они двигались так стремительно, что трудно было сфокусировать на них взгляд. Крокодилообразные тела с перепонками на передних лапах. В прыжках они расставляли лапы в стороны, после чего долгое время планировали, ловко меняя направление движения.

Но на Эхнатона их увертки не действовали. Орудие лишилось всех своих функций, кроме единственной: беглый огонь в несфокусированном режиме. Расходящиеся, будто картечь из обреза, потоки плазмы сметали тварей, коверкали их тела, отрывали конечности и головы, поджаривая останки. Влад даже не успел их сосчитать, бойня не заняла и полминуты. Над полем боя воцарилась тишина, нарушаемая тихим треском ленивых пожаров. И пованивало не розами, а горелым мясом.

А запах не такой уж и мерзкий. Если приготовить, как полагается, может, и сгодится пожевать.