Эйлса встала в боевую стойку. Лагдален тоже приготовилась отразить нападение: в одной руке она сжимала коло тушку, а в другой нож.

Преследователи стремительно налетели на женщин, но так же быстро отхлынули один получил колотушкой по лбу, другому нож располосовал руку, а третий завопил от боли, когда Эйлса рубанула его мечом. Растолкав растерянных челядинцев, вперед выступил Фалтус Вексенн:

— Молодые леди, я приношу извинения за столь неподобающее обращение. Но вы должны сдаться. Выбора все равно нет. Вас придется доставить к нему, иначе он сожжет Аупоза.

— Он что, сделал вас своим лакеем? — спросила Лагдален. — Или своим псом, раз посылает за добычей?

Вексенн развел руками:

— Увы, у меня нет времени на церемонии.

Слуги налетели со всех сторон, размахивая метлами и топорами. Около минуты Лагдален вертелась волчком, но потом ей подсекли ноги обухом, и она покатилась по земле, словно мяч. Вооруженная мечом Эйлса заставляла нападавших держаться на почтительном расстоянии но в конце концов один из них подобрался сзади и сбил девушку с ног ударом дубинки по голове. Рассерженный малый хотел добавить еще, но Вексенн запретил:

— Достаточно. Несите их. Быстро туда, — он указал на коридор.

Дверь открылась и закрылась как раз перед тем, как через другой выход во двор высыпала орава бесов.

Открылась другая дверь. По служебной лестнице Фалтус со слугами и пленницами спустился в апартаменты дворецкого, находившиеся на втором этаже. Все оставшиеся позади двери были закрыты и заперты на засовы.

Эйлсу и Лагдален затолкали за стол на большой кухне.

Вексенн уселся на деревянный стул и вздохнул. Беглянки попались, но это не принесло ожидаемого облегчения. Ведь отдав Лапсору этих молодых женщин, он лишится последней возможности хоть как-то повлиять на чудовище. Противиться же нечего и думать — это все равно как если бы мышь вздумала бороться с котом.

— Поверьте, я ужасно сожалею. Но я должен спасти картину.

— Какую картину?

— «Врата Кунфшона»! Монстр уничтожит ее, если я не отдам вас ему.

— А что он сделает с нами?

— Э… что? — Вексенн почесал позади ухо. — Не стоит об этом задумываться. Я бы посоветовал вам жить текущим моментом.

Лагдален уже поняла, что спесивый мятежник, утратив честь и достоинство, превратился в жалкого раба того чудовища, которое сам же допустил в этот мир.

— Вы обречены, Вексенн, и вам это известно. Вам не спасти ни вашей коллекции, ни даже собственной жизни. Высвобожденное вами зло будет пожирать вас изнутри, покуда от вас не останется одна шелуха.

Фалтус заморгал и махнул рукой.

— Он использует вас, — не унималась Лагдален. — А когда надобность в вас отпадет, перережет вам глотку и выбросит прочь.

Чувствуя ком в горле, Вексенн кивнул. Он уже знал, какова будет его судьба. Знал с того момента, как увидел Сальву Ганна. Но тогда же он обрел новую цель, которой и вознамерился посвятить остаток жизни.

— Я должен спасти картины. Все, что вы говорите, правда. И не новость — мне это уже снилось. На мне лежит проклятие, и в конце концов меня убьют. Но я должен спасти работы Аупоза. Нельзя допустить, чтобы они были потеряны для человечества.

Оставалось лишь подивиться странным противоречиям, в тиски которых был зажат Вексенн Чамперийский. Служа благородному делу спасения шедевров высокого искусства, он готовился принести в жертву две невинные человеческие жизни. Лагдален едва не рассмеялась. Стоят ли они с Эйлсой так дорого? Заслужили ли столь почетную судьбу? И стоит ли любая, хотя бы и гениальная, картина жизни человека? Как вообще сопоставить ценность того и другого?

Позади неожиданно открылась дверь, и Лагдален ощутила знакомое присутствие. Но нет, это было невозможно.

В помещении повеяло холодом, как будто облако неожиданно закрыло солнце. Вексенн замер. Лицо его обмякло, невидящие глаза уставились в ничто. В такой же ступор впали и его слуги.

А затем произошло нечто и вовсе поразительное — прямо посреди кухни, словно из воздуха, материализовалась Лессис, а с нею двое мужчин. Вексенн не шелохнулся, так же как и его слухи.

Лагдален покачала головой, не веря своим глазам.

— Пойдемте, дети мои, — сказала Лессис. — Нам следует поторопиться. Заклятие невидимости больше не действует.

Лагдален взяла Эйлсу за руку. Девушка была ошеломлена, но быстро совладала с собой и ответила подруге молчаливым пожатием. Все двинулись к выходу. Рослый мужчина со светлыми волосами шел впереди, другой прикрывал тыл.

Они задержались возле наружной двери. Там не было никого, кроме обычного немногочисленного караула.

— Леди, — промолвила Лагдален, — кажется, мы видели того врага, о котором вы говорили.

Лессис развернулась:

— Видели его? Как, дитя? Где?

Лагдален показалось, что серые глаза пронзают ее насквозь. Она ощутила на себе могущество Королевы Птиц.