Холлейн с отсутствующим видом таращился в потолок.

В то же самое время далеко за морем, в маленькой комнатушке, расположенной в высившейся над имперским городом Авдиквантом башне Ласточек, беседовали две Великие Ведьмы.

Лессис была задумчива: после того как императорский кортеж угодил в засаду, она предавалась размышлениям еще чаще, чем прежде.

— Он нанес удар гораздо раньше, чем я могла предположить, и едва не достиг цели.

Рибела кивнула. По возвращении из Аргоната Лессис еще долго ходила в пластырях и повязках. Хуже того: она выглядела подавленной, что совсем не было на нее похоже.

— Примерно в это же самое время Тересс отметила любопытную возню среди членов императорской фамилии. За некоторыми особами пришлось установить наблюдение.

— Он выбрал для своей атаки нас, именно нас, а не Чардху. Этого я не ожидала. На мой взгляд, используя его методы, сладить с чардланцами было бы проще.

— Полагаю, он любит трудные задачи.

Лессис посмотрела наверх:

— Что ж, будь он проклят, именно такую ему и предстоит решать.

Рибела заговорила назидательным тоном:

— Ваакзаам принадлежит к числу создателей мироздания, но его всегда влекли к себе окольные пути. Он выискивает слабые места в общественном устройстве и, раздувая тлеющие угольки недовольства, подстрекает к смутам и мятежам. Ну а когда избранный им мир растратит лучшие силы в братоубийственных войнах, он выводит в поле могучую армию и захватывает власть. Его комбинации разыгрываются столь хитро, что люди начинают осознавать истину, лишь когда становится слишком поздно. Жадность, завистливость и драчливость мешают им увидеть, что некто попросту использует их, дабы осуществить свой мрачный и величественный замысел.

— Но первый его удар не достиг цели. Должно быть, он разгневан.

— Должно быть. А гнев Ваакзаама Великого — не то, чем можно пренебречь.

— Второй удар он подготовит еще тщательнее, чтобы быть уверенным в успехе.

Рибела пошевелила в воздухе длинными пальцами.

— Мы не можем предотвратить каждый такой удар. В стране, к сожалению, существует множество политических проблем, и некоторые из них весьма остры.

— О да, прежде всего Аубинас! — Лессис редко давала волю своим чувствам, но теперь ее негодование прорвалось наружу. И Арнейс! Арнейс, от которого не осталось бы даже названия, если бы легионы и спустившиеся вниз горские кланы не остановили великое вторжение. Но теперь там никто и не помышляет о благодарности: у всех на уме одна только нажива.

— Увы, жадность мужчин — это почти неодолимый инстинкт, который всегда будет таить в себе угрозу самому существованию Империи.

— Женщины тоже бывают жадными, Рибела. Этот порок присущ не только мужчинам.

Рибела фыркнула:

Может, оно и так. Но мы в Дифводе считаем, что мужская жадность опаснее, ибо подкрепляется стремлением к господству. Оба эти инстинкта очень сильны, и подавить их весьма непросто.

— Мужчины из Дифвода славятся как ткачи и поэты.

— Они добры, великодушны и достойны уважения женщин.

— Это воистину прекрасные люди, сестра, но, кажется, среди них не встретишь великих воителей.

Рибела фыркнула снова:

— Может, и нет. Но наши мужчины не столь жадны, как прочие, и с ними гораздо приятнее иметь дело. Согласись, сестра, это немаловажное соображение.

— Согласна. Жадность, выказанная богачами из Аубинаса и Арнейса, внушает отвращение.

— Конечно, Аубинас совсем не похож на Дифвод. Торговцы зерном использовали свои деньги и влияние в Марнери с тем, чтобы в военное время, когда нужда в хлебе особенно велика, утаить часть зерна. Цены взлете ли, и они непомерно разбогатели. Деньги из Аубинаса по текли и в Марнери, там тоже кое-кто поддался этой заразе. В самом же Аубинасе землевладельцы попали в долговую кабалу к крупным магнатам, которые стали уже не просто торговцами, но правителями целых городов и областей.

— Мужская жадность, я об этом уже говорила. Недаром женщины Дифвода так ее опасаются.

— Да, сестра, пожалуй, они уловили суть проблемы.

— Ну а что до мужчин Дифвода, они, конечно, не сражаются в легионах, но с лихвой компенсируют это службой в инженерном корпусе. Они — сердце этого формирования. Благодаря их умению, Империя выиграла немало сражений.

— И впрямь, сестра, с тобой не поспоришь.

Рибела несколько смягчилась:

— Да, на сей раз нам повезло, но мы не можем рассчитывать на такую же удачу и в дальнейшем.

— Ты права. Нам и впрямь неслыханно повезло: мало того что Релкин с Хвостоломом оказались в нужное время в нужном месте, так этот самый Релкин ухитрился совершить неслыханное доселе магическое действие.

— Это и впрямь удивительно. Он совершенно несведущ в магии, но тем не менее обладает силой.

— Этот юноша сильно изменился, Рибела. Искра, которую мы заметили несколько лет назад, сохранилась, но теперь в нем разрастается нечто новое. Я чувствую это, хотя и не могу понять, в чем тут дело.