Орлов молча отдал честь, и конногвардейцы стали в две шеренги спиной к Адмиралтейству прямо перед ружьями каре московцев. Вскоре к ним присоединились новые эскадроны. В эту минут, взглянув в сторону Васильевского острова, цесаревич чертыхнулся и послал роту преображенцев капитана Игнатьева, под прикрытием Конного полка, перегородить Исаакиевский мост. С ротой пошел для верности полковой командир.

Не успели они занять позицию, как на мосту показались две роты батальона финляндцев под командой поручика барона Розена. Колонна остановилась на мосту. Второй полубатальон остался за мостом, туда же подошел Семеновский полк, неизвестно на чьей стороне находившийся. Положа руку на сердце, Николай весьма подозревал, что полк будет заодно с остальными частями бригады и, следовательно, против него.

Рота гренадер вынырнула с набережной и присоединилась к московцам — это был Сутгоф. По Адмиралтейскому проспекту подошел второй Преображенский батальон под командой Ивана Шипова, который немедленно был размещен на углу адмиралтейства, между порядками Конного и стоявшего в резерве, на проспекте, Кавалергардского полков. Подъехал генерал Бенкендорф, который сообщил, что загородные кавалерийские полки будут вскоре приведены. Николай распорядился становить их со стороны Крюкова канала, в тылу Исаакия.

Из собравшейся на проспекте толпы зевак к Николаю Павловичу подъехал капитан Нижегородских драгун с перевязанной черным платком головой — известный многим кавказец Якубович.

— Ваше величество, надо бы помириться с ними… — сказал он цесаревичу.

Тот холодно взглянул на Якубовича и указал на него:

— Взять под арест! Такие парламентеры мне не надобны.

С противоположной стороны, со стороны Галерной, показались ряды Павловского полка во главе с полковником Алексеем Федоровичем Арбузовым, креатурой Николая. Позади них ехал конно-пионерный эскадрон.

— Давайте идите! — говорили кавалеристы пехоте. — И не вздумайте попятить: в сабли возьмем.

Павловцы огрызались, но нехотя шли.

Потом со стороны Адмиралтейского бульвара подошел Измайловский полк, ведомый генерал-адъютантом Василием Левашевым. Полк Николай поставил с угла, в сторону Исаакиевского собора, золотые купола которого сверкали на солнце.

В это время подъехал генерал Милорадович в парадном мундире с орденами. Настроение, похоже, у него было не блестящим. Возможно, это объяснялось тем, что незадолго до того он подъезжал в казармы Конного полка и пытался переговорить с Орловым. Но разговор этот не получился.

Глаза генерала остановились на Бенкендорфе, стоящем на полкорпуса позади Николая.

— Говорят, бунт, Николай Павлович? — обратился он затем к цесаревичу.

— Мятеж, Михаил Андреевич, — сказал Николай, пристально глядя на Милорадовича.

— Сейчас утихомирим их! — Генерал не опустил взгляда, небрежно отдал честь и поскакал к строю московцев. Стоявший рядом Нейгардт предостерегающе взглянул на цесаревича. Тот и без этого все понял.

— Филькин! — Николай подозвал егеря, который обычно сопровождал его на охоте и учил стрелять, ибо цесаревич был не меток.

— Да, вашество! — Бородатый егерь в зеленом полушубке подбежал.

— Можешь взять ту мишень? — Николай указал на спину Милорадовича.

— Которую? Его превосходительство? Конешно! — Филькин быстро скинул шапку, обнажив бритую голову, взял к плечу длинноствольный немецкий штуцер и спокойно приложился.

Сзади, со стороны Зимнего, раздался ружейный залп и одиночные выстрелы. Николай резко вздрогнул: стрелять могли как саперы, так и по ним.

Милорадович совсем приблизился к московцам и, подняв шляпу над головой, собрался говорить.

— Стреляй! — приказал Николай.

Егерь плавно нажал на спуск. Выстрел был негромок, до цели далеко — шагов триста. Но Милорадович пошатнулся в седле и сполз на землю. Над площадью раздался общий вздох тысяч людей.

— Какая достойная смерть для полководца, чье имя ничем не запятнано! — сказал Николай окружающим.

В это же время со стороны дворца послышался шум бегущих ног, войска расступились, и показалась толпа из девятисот гренадер в расстегнутых шинелях, с безумными лицами, многие окровавлены. Впереди, точно заяц, несся поручик с растерянным выражением лица, украшенного ухоженными бачками. Гренадеры выбежали на площадь и, приведенные в себя командой, выстроились в каре возле Сената.

А произошло вот что. Как только толпа гренадер, возглавляемых Пановым, ворвалась в ворота Зимнего дворца, во дворе они увидели выстроенных в две шеренги саперов.

— Молодцы, гренадеры! — крикнул им с крыльца комендант, генерал-майор Павел Яковлевич Башуцкий, взмахнув шляпой.

— Это не наши! — воскликнул Панов.

Вбежавшие солдаты остановились от неожиданности, на них продолжали напирать, сумятица росла. Саперы взяли ружья на руку. В этот момент Башуцкий намеренно уронил шляпу, и первая шеренга сапер произвела залп. Упало около тридцати или сорока человек, многие были ранены. Двор окутался дымом.