— Что вы здесь делаете, господа? — спросил Кротов.

— Мы можем сказать это только капитану, на борту судна, — ответил Ломоносов.

— Хорошо, прошу в шлюпку.

Приглашением лейтенанта немедленно воспользовались Ломоносов, Чижов и Окулов. Остальные, не отрывая глаз от судна, пошли, как им велел Петр, собирать зимовку.

Вскоре шлюпка стукнулась о борт покачивающегося на волнах брига. Поднявшись на судно, оказавшееся не столь большим, Ломоносов оказался лицом к лицу с невысоким худощавым человеком в капитанской форме, узкое лицо которого украшали горбатый нос и разбойничьи усы. Они поздоровались как незнакомые друг с другом люди.

— Федор Петрович! — воскликнул Чижов, поднявшийся следом за Петром.

— Николаша, дай обниму тебя, бродяга! — раскрыл ему объятья капитан. Это был Федор Литке, полярный исследователь, с которым Чижов проделал несколько трудных плаваний к берегам архипелага Новая Земля.

— Петр Ломоносов! — представился предводитель беглецов, пожимая небольшую крепкую руку исследователя.

Литке окинул великана оценивающим взглядом.

— Добро пожаловать на борт, господа… Звероловная экспедиция!

Вскоре несколькими рейсами шлюпки люди Ломоносова со всем их багажом, включая запас оленьих шкур, были переброшены на судно. На «Новой Земле», экипаж которой увеличился почти на треть, сразу сделалось теснее. Предупрежденные Петром заранее, беглецы усердно изображали частную зверобойно-исследовательскую экспедицию, попавшую в трудные обстоятельства.

Подняв людей на борт, моряки времени зря тратить не стали — ведь северная навигация так коротка, дорог каждый день! Бриг сразу снялся с якоря и двинулся в море. За ним на буксире болталась небольшая двухмачтовая шхуна, на борту которой можно было прочесть слово: «Енисей». Экспедиция Литке в очередной, пятый [22] раз отправлялась на Новую Землю.

Федор Литке, бывший парой лет моложе Ломоносова, начинал в 1812 году гардемарином под началом мужа своей сестры кавторанга Сульменева (в будущем — адмирала). Он проявил отменную храбрость в деле под Данцигом. Затем в качестве гидрографа плавал в знаменитую кругосветку на шлюпе «Камчатка» под началом будущего адмирала Головнина в 1817–1819 годах. А с 1821 года на шестнадцатипушечном бриге «Новая Земля» занимался исследованием сурового полярного архипелага, состоящего всего из двух островов, протянувшихся почти на тысячу верст к северу.

Когда суда удалились от берега на безопасное расстояние, Федор Петрович пригласил в свою каюту на обед нескольких офицеров из числа гостей. Под видом обеда у них прошло совещание в отсутствие лишних ушей. В маленькой каютке сидели, едва ли не на коленях друг у друга: сам Литке, Ломоносов, лейтенанты Кротов, Чижов, Окулов и поручик Лихарев.

— …Когда вскоре после Нового года Коля Чижов пришел ко мне с предложением подхватить вас на борт и переправить в устье Оби, меня чуть «кондратий» не хватил. Однако потом, во время дороги из Санкт-Петербурга в Архангельск, я все обдумал и нашел ваш план вполне исполнимым — при определенной доле везения, конечно. И разумеется, при полной конспирации — я пустил среди матросов историю о контрабандной операции, и они отнеслись с полным пониманием, — рассказывал Литке. — Хорошо, что с вами едет опытный зверобой — это укрепит вашу глупую легенду о поиздержавшихся офицерах, которые решили поправить свои дела охотой на морского зверя.

— Как там, на Большой земле? — поинтересовался Ломоносов. — Нас ищут, или перестали?

— Вы, господа, однако, и наделали шуму — по дороге на Архангельск стояло несколько жандармских кордонов, — я, конечно, догадался, что они по вашу душу. Порт Соломбалу трясли немилосердно, сколько контрабанды пострадало! К счастью, давно прекратили.

— К счастью, мы их перехитрили, — заметил Чижов. — Что там, в Санкт-Петербурге?

— Шестого марта привезли покойного государя, семнадцатого должны были хоронить. Столпотворение у гроба! О взрыве Петропавловки почти перестали говорить. Ходит весьма основательный слух, что видели арестованными князя Шаховского, Муханова и капитан-лейтенанта Бестужева.

— Слава богу, они живы! — воскликнули все.

— Не знаю, надолго ли… — покачал головой Литке. — Да, между прочим, вы в курсе? В начале мая скончалась супруга последнего государя, Елизавета Алексеевна! Все были просто поражены — нестарая еще дама… Правда, болела…

— Да? — удивился Ломоносов. — Она и правда тяжко болела… Но я знаю также, что за нее многие высказывались, как за преемницу покойного императора…

Наступило молчание на несколько секунд. Затем Литке слегка наклонил голову:

— Что случилось, того не изменить, господа… — Он разлил по маленьким стаканчикам немного водки. Все выпили.

— Однако закончу рассказ: ситуация с экспедицией была критической. Лишь в последний момент Николай Петрович Румянцев, отставной канцлер, уже больной, сумел выделить средства. Все держалось лишь на его преданности науке. Увы, но великий старик недавно скончался, и что будет с северными исследованиями далее, я не знаю. Пока же единственная наша надежда на будущее — нужды Российско-Американской компании, в которой состоят и августейшие особы… Однако интересы компании простираются больше на восточные пределы нашей страны… К счастью, наши регулярные экспедиции к Новой Земле возбудили надежды и в Архангельске. Советник северного округа корабельных лесов Павел Иванович Клоков составил проект о возобновлении плавания из Архангельска в Сибирь. Его поддержал средствами крупнейший судостроитель, сахарозаводчик и купец Вильгельм Бранд. Два эти человека снабдили экспедицию шхуной «Енисей», которая должна проникнуть в Карское море и пройти к устью Оби. Таким образом, ваши интересы и интересы экспедиции сошлись. Ну, правду говоря, я пошел к Бранду и сказал, что, по всей видимости, нынче последний раз иду на Новую Землю и это последний в обозримом будущем шанс пройти в Карское море…