– И это будешь ты? – спросил капитан. Ромейн снова улыбнулась и кивнула:

– Они мне далее новое имя дали.

Потом она обняла Скотта за плечи и прижалась к нему.

– Они назвали меня своим Изыскателем.

– Эй, стюард!

Кирк как раз вовремя обернулся, чтобы увидеть, как Маккой, расталкивая участников банкета, движется к нему. Капитан пригнул голову и, старательно отворачиваясь от группы ученых, среди которых заметил профессора Ла'кару, все еще прижимавшего к себе только что врученный ему приз, направился навстречу доктору. К счастью, маленький центаврианин его не заметил.

Едва не опрокинув на себя сервировочный столик с расставленными на нем кофейными чашками и стаканами с коктейлем, Кирк подошел к Маккою.

– Ну как колено, Джим? – спросил его доктор. Кирк вместо ответа слегка топнул ногой и перенес на нее тяжесть тела.

– Вроде бы хорошо.

Церемония вручения наград уже закончилась, и праздничный прием в честь победителей был, пожалуй, самым эффектным из всех, которые они помнили.

Маккой поднял бокал с бурбоном, настоящим бурбоном, который привезла делегация с Земли, чтобы отметить победу двух ученых-биологов из Университета Кентукки.

– Знаешь, Джим, – сказал он, – в прежние времена разрыв связок, такой, как у тебя, уложил бы в госпиталь на две-три недели. А теперь, смотри-ка, как тебе нравится эта новая техника трансплантации Стлура и Т'Ванн? – Маккой покачал головой:

– Четыре дня и никаких последствий.

– Жаль, не могу сказать того же о себе, – раздался позади них голос.

Кирк оглянулся и увидел направлявшегося к ним Нэнси. Через неделю после того, как тр'Нел сломал ему грудную клетку, главный администратор все еще двигался с осторожностью, боясь потревожить раны.

Когда он подошел, Маккой бережно похлопал его по спине и сказал:

– Ну-ну, Сэл, о старых проверенных методах тоже можно много чего хорошего сказать. Протоп-лазеры и монотрансплантанты, может, и древние, но по-прежнему хорошо делают свое дело.

– Скотт и Мира здесь? – спросил Кирк, немного помолчав и обменявшись с Нэнси рукопожатием.

– Да их уже с неделю никто не видел, – засмеялся Нэнси. – Но книга регистрации сервисного обслуживания говорит о том, что из квартиры Миры постоянно поступают заказы на двойные обеды, завтраки и ужины. Так что, думаю, пока еще рано посылать за ними поисковую партию.

– А вон и Спок! – Маккой сделал еще один глоток вина, а Кирк приветственно помахал рукой своему старшему офицеру.

Спок, заметив друзей, кивнул и вскоре тоже присоединился к ним.

Вместе со Споком к друзьям подошел еще один вулканец, пониже, значительно старше и явно поправившийся после пребывания в стасисном поле тр'Нела.

Кирк, Маккой и Нэнси поприветствовали настоящего академика Шрадека и поздравили его с присуждением ему Премии Мира.

– Благодарю вас, джентльмены. – Академик поднял бокал и сделал из него глоток.

Маккой тут же понюхал воздух и изогнул бровь в удивлении.

– Извините, академик, это у вас… не бурбон?

– Совершенно верно, из Кентукки, – подтвердил Шрадек и сделал еще один глоток.

Кирк и Маккой тут же обменялись изумленными взглядами. Оказывается, отметив свой двухсотлетний юбилей, вулканцы начинают-таки употреблять спиртное.

– Ну согласитесь, все же не каждый день люди получают Нобелевскую Премию, – сказал Спок, как бы объясняя и извиняя Шрадека за нарушение вулканских традиций.

– Вы правы, Спок, – подтвердил академик. – Эту премию вручают только раз в четыре года.

В этот момент Маккой сделал полшага вперед и улыбнулся пожилому вулканцу.

– Скажите, сэр, не правда ли приятно встретиться со своим бывшим студентом?

У Кирка появилось предчувствие, что доктор затеял все это неспроста.

А Шрадек, ничего не подозревая, сказал:

– Может, только не в том смысле, в каком вы употребляете это слово.

Но, конечно, я хотел встретиться со Споком. Точно так же, мне жаль, что его нет на моих занятиях.

– Вы жалеете, что Спок не бывает на ваших занятиях? – спросил доктор, старательно изображая удивление на лице.

– Да, конечно, – подтвердил Шрадек. – Занятия в Академии несут определенную ауру торжественности и традиционности. Спок же всегда привносил в эту ауру немного раскованности и несерьезности, всегда умел разрядить обстановку. И, должен сказать, в очень свободной манере. Мне его несколько не хватает.

Маккой покачался на каблуках и округлил глаза с подчеркнутой невинностью.