– Там, откуда я приехал, – вежливо сказал он, – мы называем таких людей клоунами. Правильна ли такая характеристика Спока? Как студента, конечно.

Шрадек на мгновение задумался, подыскивая, видимо, подходящий ответ, и в это время Спок шагнул вперед.

– Доктор, – произнес он, – думаю, что не имеет смысла занимать время академика несерьезными разговорами. Не очень-то логично заставлять профессора вспоминать истории из моей студенческой жизни, в то время как здесь находится огромное множество других людей, с которыми он мог бы побеседовать с пользой для науки.

– Но академик, – запротестовал Маккой, – я только пытаюсь узнать как можно больше о мистере Споке, потому что мы работаем вместе и, я уверен, что и вы, и мистер Спок, согласитесь, чем больше информации имеет кто-то, тем меньше шансов быть непонятым.

Шрадек кивнул:

– Более того, ваша работа станет производительней и эффективней.

Хорошо сказано, доктор. Вы совершенно правы. Пожалуй, я расскажу вам о некоторых проделках Спока на моих занятиях. – Щрадек сделал еще один глоток бурбона и, строго посмотрев на Спока, одобрительно сказал:

– Вы должны благодарить судьбу, Спок, за то, что она дала вам возможность работать с людьми, у которых так блестяще развито чувство логического мышления.

Ухмылка, которую Маккой прятал в уголках своих губ, мгновенно превратилась в широкую улыбку, в то время как лицо Спока приобрело каменное выражение. Но Кирк все-таки успел заметить почти неуловимое сияние, пробежавшее по липу вулканца за мгновение до этого. И тогда капитан тоже улыбнулся, зная, что улыбается за себя и за своего друга.