– Вы ко мне?
– это он уже обратился к недавно зашедшему казаку.

А вот этот самый донец, на которого теперь обратил внимание и я, находился в совершенно невменяемом состоянии. Чисто только что получил по башке пыльным мешком из-за угла. Даже к стене привалился. И смотрел не на подполковника, а просто пожирал меня глазами...

Ни фига себе:"волшебная сила искусства"! Или...

Неужели тот самый Толик-Виверр, о котором рассказывал Горский? Вот уж воистину: средь шумного бала...

Хотя, всё за этот вариант: и казак, и песня на него произвела впечатление явно не моим мастерством исполнения, музыкой и текстом - ошарашен парень напрочь...

– Так вы ко мне?
– уже слегка раздражённо повторил Давыдов.

– Так точно!
– слегка встрепенулся мой предполагаемый 'одновремянин'.
– Вам пакет, ваше высокоблагородие!

И протянул подполковнику засургученную бумагу.

– Благодарю!
– гусар принял послание и не преминул его тут же распечатать. Но и о своём долге хозяина не забыл:

– Присаживайтесь, хорунжий, к столу. Нам каждый гость дарован Богом...

– Денис Васильевич!
– поспешил вмешаться я.
– Не позволите побеседовать с нашим гостем наедине? По-моему у нас имеются общие знакомые.

Благодарный взгляд со стороны казака ещё более укрепил меня в том, что я не ошибся в своих ожиданиях. А Давыдов был слишком занят изучением содержания пакета, чтобы поинтересоваться, с какого это я перепуга до такой степени заинтересовался младшим казачьим офицером .

– О чём речь, Вадим Фёдорович!? Если гость предпочтёт беседу с вами нашему обществу и нашему столу - никаких претензий.

– Только на несколько минут, - поспешил уверить я, прекрасно понимая, что 'несколько' минут могут перерасти в десятки.

– Анатолий?
– не совсем смело произнёс я, едва закрылась дверь за спиной.

Не могло быть другого такого совпадения. Хотя и в то, что нас вот так запросто свела война, рассудок верить отказывался...

– Я, - спокойно, хоть и слегка напряжённо, отозвался мой 'современник', поворачиваясь лицом.
– Как понимаю, вы Вадим Демидов?

– 'Ты', а не 'вы'! С ума сошёл? Нас тут всего трое, а мы друг другу выкать будем... Ещё 'господином капитаном' меня назови, - до жути хотелось обнять 'родную душу', плюнуть на гусарскую 'тусовку' и устроиться где-то исключительно вдвоём. Однако, мой собеседник, казалось, имел желания, весьма далёкие от моих. Серёга вроде говорил как-то, что Толик человек весьма замкнутый, малообщительный и колючий. Но не в подобной же ситуации!

– Очень рад вас... тебя встретить, много слышал от Горского, - вот ни черта радости на его лице не рисовалось, - я сейчас как раз с поручением от него следую - времени в обрез, извини...

Опять же, чувствовалось, что чуть не добавил 'те' после 'извини'. И вообще, тяготится нашей встречей и разговором...

А тут ещё и гусары буквально посыпались из дверей, разбегаясь, судя по всему, по каким-то срочным делам. Вслед за ними из горницы показался и сам Давыдов:

– Прошу прощения, Вадим Фёдорович - сегодня пирушка отменяется. Срочные дела. Война, будь она неладна.

– Совершенно незачем извиняться, Денис Васильевич - всё понимаю. Но, может хоть намекнёте, в чём дело?

– Увы. Можете сами догадаться, что если хорунжий привёз пакет, а не приказ, то и говорить вслух о том, что было внутри, я не могу себе позволить. Простите великодушно!

Фига себе 'Тайны Мадридского двора'! Явно Серёгины 'тайноканцелярские' дела. Но почему именно Давыдов? Горский тоже вспомнил о героическом облике 'поэта-партизана' и решил запрячь его в свою команду пораньше?

– Сколько у тебя времени?
– спросил я, поняв, что дружеских посиделок за бутылкой не предвидится.

– Уже и нет совсем.

– Серёгу в ближайшее время увидишь?

– К нему и еду.

Вот ёкарный бабай! Совершенно не понять психологию или даже скорее 'психопатологию' этого Толика... Да я к нему на шею не бросился только потому, что его же лицо однозначно не советовало этого делать. Что же у него за 'скелет в шкафу'?

– Тогда передай, что банду, нападавшую на разъезды, мы накрыли. Это не наполеоновские штучки. Местные. Её больше нет.

– Знаем, - скупо бросил 'Виверр'.
– Не всё так просто. Пойду я. Извини - тороплюсь.