— Вы не думайте, что мы деньги взяли, — сказал он.

Я растерялась. Всегда неприятно, когда кто-то читает твои мысли.

— А зачем же тогда он отказался от показаний? — недоуменно спросила я.

— Мы же тогда ничего не ответили адвокату, — пояснил брат моего водителя, и в его голосе не было обычного бахвальства. — Он нам оставил телефон. Но мы не звонили… Все ждали вашего решения… Не знали же, что это надо срочно…

— И что? — Я даже не дышала, чтобы лучше его слышать.

— Сегодня по почте мы получили фотографии Сержа. С простреленной головой.

— Как? — переспросила я растерянно.

В моем сознании имя «Серж» никак не привыкнет к соседству слов типа «простреленная голова». Каждый раз я воспринимала их так, словно слышала впервые. С той же щемящей болью.

— Вы милицию вызывали? — спросила я, просто чтобы что-нибудь спросить.

— Так эти фотографии из милиции и есть. Из дела. Так что толку-то в ней, в милиции? — Он обреченно вздохнул. — Но теперь, может, и ничего… Его отпустили, я слышал? Нам адвокат звонил, благодарил. Гнида.

— Вы можете завтра подъехать ко мне в офис? — спросила я.

— Подъеду, — повеселел он.

Я повесила трубку, и телефон зазвонил снова. Это была Лена.

— Он оставил мне под дверью сто одну розу! — восторженно сообщила она.

— Ты сама пересчитала? — с недоверием спросила я. Мне казалось, что это очень долго — пересчитывать сто одну розу. Мне, конечно, тоже дарили такие букеты, но я уже не помнила когда.

— Конечно. Сто красных и одна желтая. Как ты думаешь, — забеспокоилась вдруг она, — а что значит желтая роза?

— Не знаю. Может — одна разлука, пока он был в Куршевеле, сто встреч. Или сто лет жизни вместе.

Лена чуть не заурчала от удовольствия.

— Наверное, — согласилась она.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать.

Я долго лежала с открытыми глазами. И думала, что Лена, наверное, тоже не спит. Гадает, к чему может быть желтая роза.

Я подъехала к офису.

Была пятница. Трое моих сотрудников разносили пакеты с пахтой ветеранам нашего дома. Мы снимали офис на первом этаже. Ветераны шумели, что им мешают машины. Слали письма в разные инстанции. Получая раз в неделю по пакету пахты, они согласились нас терпеть.

В кабинете меня ждал брат моего водителя.

— Мне очень жаль, что все так случилось, — первым делом сказала я.

Села за стол. Достала из сумки бумаги. И вдруг жалобно попросила:

— Давайте его посадим!

Он замотал головой и посмотрел на меня как на сумасшедшую.

Я перегнулась к нему через стол.

— Я найму вам охрану. Вооруженную. Круглосуточную. С вами ничего не случится.

Он недоверчиво посмотрел на меня. В его глазах был страх.

— Я гарантирую! — сказала я с нажимом.

— Нет уж, — произнес он, словно благодарил за добавку во время обеда, — нам хватило.

— Он ведь чуть не убил вашего брата! — попробовала я вызвать у него мстительность.

Но они считали, что во всем виноват Серж.

— Это опасно, в конце концов, — решила я припугнуть, — он останется на свободе, но все время будет думать, что его свобода зависит от вас. Подумайте! Рано или поздно ему это надоест!

Он посмотрел на меня с ненавистью.

Я достала из сумки свой последний аргумент. Десять тысяч долларов с банковской ленточкой.

— Я заплачу. Я покрою ваши моральные издержки. Вы купите себе новую машину. И поедете отдыхать в Турцию. — Я не выпускала деньги из рук. Он не сводил с них глаз.

Я знала, что реальные банковские пачки действуют на людей сильнее, чем виртуальные цифры.

Он затравленно молчал.

— У вас будет охрана. Вам нечего будет бояться, — дожимала я.

— Мне надо посоветоваться с братом, — произнес он.

Я протянула ему деньги.

— Возьмите.

Он замялся.

— Берите, берите, — настаивала я. — Если что, вернете обратно.

Он аккуратно взял деньги. Не убирая, держал в руке.

— Вы где работаете? — вдруг спросила я.

— На мебельном комбинате. Шкафы собираем.

— Может быть, захотите сменить профессию, — мне кажется, мы бы с вами сработались! — весело обнадежила я.

Лучше бы я этого не предлагала. Он чуть не выпустил деньги из рук.

— А не захотите, — поспешила я его успокоить, — посадим этого подонка и разойдемся, как в море корабли. — Я вспомнила Ванечку. Все поговорки ассоциировались у меня с ним. — Только на Новый год будем созваниваться и поздравлять друг друга.