– Женщина с ребенком? Честно сказать, взрослых не помню. Мы буквально пред самой атакой завели трех детей: мальчика и двух девочек, с родителями, – сообщила она. – На втором уровне они, то есть на этом. В другом конце убежища. Там у нас что-то вроде детского сада и лазарета. К сожалению, я вас проводить не могу, работа, но тут не сложно добраться, разберетесь.

Подробно объяснив, как пройти, женщина убедилась, что Изотов правильно понял, а затем, поймав пробегавшую мимо девушку, вместе с ней, что-то по дороге объясняя, быстрым шагом ушла вглубь помещений.

Опять Максим остался один. Оглянувшись на все еще весело болтающих рабочих, пришел к выводу, что попутчиков у него не будет, а идти предстояло через весь огромный подземный промышленный комплекс, точнее через его нижний почти не поврежденный уровень. Максима, привыкшего к тому, что в бункере было ужасно тесно даже для полутора сотен человек, потрясали здешние размеры. Сооружения отличались, как маленькая мастерская ремесленника и огромный современный завод. Пятьсот человек буквально растворились в этих помещениях. Огромные цеха, скрытые полумраком, соединялись прямыми, как городские магистрали, коридорами. Большое количество людей скапливалось в жилых секциях, но почти никого не было в этих необъятных просторах, заставленных множеством станков с программным управлением, компьютерами, монтажными столами. Даже страшно представить, какой получится продукт в конечном итоге, если все это оживить. Грозный истребитель, устремившийся в небеса, – эмблема, висевшая ранее на стене над проходной, а теперь похороненная где-то в куче щебня и строительного мусора, гласила, что завод входил в подчинение агентства «Роскосмос» и добросовестно снабжал электронной начинкой смертоносные летающие боевые машины и оружие.

Несмотря на простор в помещениях, было очень душно. Вентиляция не работала, точнее, работала, но не справлялась. Явно не хватало мощности, и, видимо, также были сильно повреждены воздуховоды. Складывалось ощущение, что воздух густой и его можно трогать и раздвигать руками, как воду. Максим представил, каково было тут, когда сразу же после удара еще отсутствовало электричество, – огромный, темный, душный склеп.

Пробираясь через лабиринт цехов и коридоров, кивая встречающимся незнакомым, но улыбающимся людям, он с надеждой всматривался в женские лица, выискивая то единственное и родное, гоня от себя предательскую мыслишку, что вот уже несколько недель точила мозг как червячок яблоко: «Смирись, ты их не найдешь. Они погибли. Кто их впустил бы сюда? Они сгорели в пекле ядерного взрыва».

– Нет! Неправда, они живы! – Изотов и не заметил, как выкрикнул это в полный голос. Раскатистое эхо подхватило крик, пронеся его по пустому помещению, напугав двух женщин, выходящих из очередного коридора. Постояв пару минут, он проводил их взглядом.

– Надо быть спокойней, не надо людей пугать, – сказал себе Максим и уже более решительно пошел дальше.

Продвигаясь в полумраке, он стал замечать, что воздух стал свежее, люди встречались все чаще, и мерный звук работающего вентилятора аккомпанементом сопровождал гомон человеческих голосов. Так незаметно для себя Максим очутился посреди жилых помещений.

– Ну, и куда дальше? – добравшись до цели, он стоял, растерянно озираясь. Множество незнакомых людей с интересом рассматривали новичка. Две маленькие девочки, похожие, как две капельки воды, подошли к нему и с детской непосредственностью, заглядывая в глаза, подергали за рукав.

– Дядя, а вы кто? – наивно поинтересовалась одна.

Вторая, не отставая от сестры, дергала за вторую руку.

– Дядя, вы кого ищете?

Присев перед девчушками на корточки, Максим посмотрел на их милые чумазые мордашки.

– Здравствуйте, меня зовут дядя Максим. Я ищу тетю, такую… очень красивую. У нее светлые волосы… – и тут Максима осенило, детей же здесь мало, они должны знать Максимку. – И у нее есть маленький мальчик. Вы знаете мальчика Максимку?

Девчонки переглянулись и заразительно рассмеялись, вызвав улыбки и смех у всех окружающих.

– Да, да, мы знаем Масика! – наперебой закричали они и потянули Максима за руки, чуть не завалив при этом. Говорили они одновременно, заканчивая фразы друг за дружкой, что при их схожести создавало впечатление одного собеседника.

– И тетю Марину знаем.

– Пойдемте, дядя Максим, мы покажем.

– Мы знаем, где они живут, тут недалеко.

– У него и кот есть.

– Такой смешной.

– И имя у него смешное такое – Дашик, – девчонки снова захохотали, смешно морща при этом свои носики и корча друг другу, да и Максиму рожицы.

Они прошли через весь зал в небольшой закуток, где обнаружились две двери, на одной из которых красной краской был нарисован крест.

– Здесь, – хором констатировали девочки и одновременно отпустили руки Изотова.

Как передать те чувства, что он испытывал? Сердце колотилось. Комок стоял в горле. После того, что наговорили девчонки, сомнений никаких уже не было. Таких совпадений не бывает. Он их нашел! С чувством, как перед прыжком в ледяную прорубь, Изотов толкнул дверь.

В центре небольшой комнаты стоял его Максимка. В глазах его, сменяясь, как в калейдоскопе, промелькнули испуг, удивление и радость.

– Папа! – крикнул он и кинулся отцу на шею.

Со словами: «Кто там пришел, Масик?» из соседней комнаты, где находилась перевязочная, вышла Марина и замерла на пороге. Через секунду и она уже обнимала мужа, шепча сквозь слезы радости упреки и нежные слова. В открытые двери за всем этим подглядывали, улыбаясь, близняшки, а кот со смешным именем Дашик сидел на полу и блаженно жмурился.