– О, а вас как сюда занесло, вы же в другую сторону утопали? – удивился старший.

– Завал там, не пройдешь. Возвращались мы, а тут Митя, как марафонец, несется. Мы уж подумали, случилось что. Вот и решили пройтись.

– Ладно, балаболки, хватит языками чесать, дайте посмотреть, – все почтительно расступились перед Тимофеичем, пропуская его к решетке. – Светите мне сюда фонариком, – сказал мастер, ткнув мозолистым пальцем в калитку. Осмотрев решетку, петли, вмонтированные в стальную трубу, и замок, закрытый стальными пластинами с двух сторон, поковырявшись пальцами в личинке и зачем-то даже туда дунув и прислушавшись к звуку, Тимофеич выдал «диагноз»:

– Да-а, ладно сделано, надежно. Я такое только в тюрьме и видел. Просто, но без ключа не откроешь. Можно попробовать язычок отпилить или ключ на токарном станке выточить – это не сложно.

– А может, у того ключ есть? – кивнул на тень Митька. – Подтянуть его к решетке, посмотреть.

– Был бы ключ, он бы там не лежал, – проворчал Василич. – Снимай мерки с личинки, Тимофеич, сдается мне, что это не последняя решетка и ключик нам еще понадобится. Стесняюсь спросить, а что ты в тюрьме-то делал?

– Грехи молодости. А ты думал, откуда я в замках разбираюсь? Но мне этой школы жизни хватило по самое… в общем, хватило. Не мое это, – бубня под нос, Тимофеич одновременно снимал размеры с личинки штангенциркулем и записывал их на бумажке. – Ну, я все. Если добро на станок начальники дадут, через час будет ключ.

– Ладно, возвращаемся. Пока делать здесь нечего. – Семь человек, собрав инструменты, двинулись в обратный путь.

* * *

Три бесконечно долгих часа ушло на изготовление ключа. Львиную долю времени заняло изыскание резервов мощности для подключения станка. Но, несмотря ни на что, почти вся группа снова стояла в полном составе у решетки. Даже у Мити, как выяснилось побаивающегося темных тоннелей, любопытство пересилило страх. Поколдовав с ключом над замком, немного подточив его напильником, Тимофеич с металлическим щелчком открыл его и сразу же закрыл, а затем жестом фокусника протянул ключ Василичу:

– На, пробуй. Ты, главное, помягче, не дергай. Замки – они как женщины, ласку любят.

– Учту, – Василич осторожно, как бы боязливо, провернул ключ и с легким недоверием толкнул калитку, которая бесшумно открылась на хорошо смазанных петлях. Осторожно, словно боясь наступить на мину, отряд прошел за решетку, на новую, еще не исследованную территорию. В дюжине метров от преграды в углу тоннеля лежало тело человека, одетого в рабочий комбинезон, с раскрытым перочинным ножом, зажатым в правой руке. Труп не имел видимых повреждений, только был неестественно синим. На стене, на уровне полуметра от пола, неровными буквами было что-то нацарапано.

– «ПАС», – прочитал вслух Дима. – Что это такое? Кому это он пас собрался дать?

Осветив стену, Василич поправил:

– Не «ПАС», а «ОПАС». «О» плохо процарапалось или сил не было. Об опасности, думаю, предупреждал. Только вот о какой?

– А чего он такой синий? Я видел мертвецов, они белые все. А этот… – указал один из отряда.

– Синие мертвяки бывают, или когда отравляются газом, или когда задыхаются, – нравоучительно произнес Тимофеич из-за спин ребят.

– Тимофеич, откуда ты все это знаешь? Прямо профессор.

– Давно живу. Много видел, – философски отметил старый слесарь.

– Хорошо. Хватит рассуждать. Пойдем, посмотрим, откуда этот синий приполз. Сдается, не издалека. Идем аккуратно, руками ничего не трогаем. Не зря он про опасность нацарапал.

После такого обнадеживающего и не добавляющего оптимизма инструктажа группа уже никуда не торопилась. Как и предположил командир, далеко идти не пришлось. Метров через двадцать отряд собрался возле прикрытой гермодвери.

– Надеть всем противогазы. Тимофеич, здесь остаешься, у тебя маски нет, а еще лучше отойди от греха подальше к отсекающей решетке. Мы позовем, если что надо будет.

Дождавшись, пока все наденут маски, а слесарь отойдет на безопасное расстояние, Василич открыл створку. Отряд встретила темнота. Когда помещение осветили фонарем, стало понятно, что это шлюзовая камера. Закрыв наружную створку, отряд открыл внутренние двери и зашел в просторное помещение. И… люди остановились, как вкопанные.

Тела. Множество мужчин и женщин разных возрастов. Все видимое пространство, освещаемое фонарями, заполняли мертвые тела. Десятки, если не сотни трупов лежали в разных позах по всему убежищу. Чаще группами, иногда по одному. У всех были одинаковые синюшные лица. Многие застыли с выражением полного ужаса в глазах, с руками, в последнем движении застывшими возле горла. Если бы не противогазы, люди задохнулись бы от концентрации трупного газа разлагающихся мертвых тел. Возле электрощита лежал молодой парень, в обожженных руках которого был зажат огнетушитель. Первому стало плохо Мите. Схватившись за маску противогаза, он рефлекторным движением попытался стащить ее. В последний момент Василич, схватив его за руки, увлек в сторону шлюза.

– Все, уходим отсюда, – глухо прогудел он через плечо в переговорное устройство маски, вытаскивая упирающегося молодого человека, все еще порывающегося стянуть себя противогаз.

Долго уговаривать никого не пришлось. Отряд, потолкавшись в дверях шлюзовой камеры, выскочил из убежища. Закрыв гермозатворы наружной створки шлюза, люди сняли маски. В свете фонарей их бледные лица приобрели неестественно сероватый, мраморный оттенок. Митю, еле стоящего на ногах, «чистило» около противоположной стены.