– Выводи, – и, дождавшись, пока все десять человек, отобранных для работ, в том числе и Татьяна, прошедшая мимо с гордо поднятой головой, выйдут, сказал сопровождающему их охраннику.

– Один пойдешь. Разбор завалов возле восточной вышки. Работа на два часа, тебя сменят через час.

Охранник кивнул и вышел за группой. Дверь закрылась, отсекая людей, оставшихся внутри, от разгулявшейся непогоды.

* * *

– Ну, что там? – прогудел Виктор в переговорное устройство противогаза вернувшемуся разведчику. Боец плюхнулся рядом с командиром. Весь отряд расположился метрах в пятидесяти за насыпью железной дороги, которая уходила за ворота на территорию станции.

– Возле закрытых ворот вышка с охранником, но стена рядом разрушена. За проломом копошатся люди, с ними еще один охранник.

– Что значит копошатся? Что за люди?

– Женщины разбирают завал, кирпичи складывают в стопки рядом.

– Так, понятно. Двумя группами с двух сторон подползаем к забору и вдоль него аккуратно – к пролому. До соседней вышки метров сто, там нас не увидят. Я иду с первой группой и снимаю часового с вышки, вторая группа убирает охранника возле работающих людей. Желательно без шума, а там как пойдет. Максим, остаешься здесь в прикрытии – в бой не ввязывайся. Всем все понятно? Действуем.

Две группы одновременно разошлись в разные стороны. Передвигаясь медленно вдоль забора, бойцы, «клещами» охватывая пролом, осторожно приближались к своей цели. Впереди каждого отряда, как лобовая броня танка, пробиралась штурмовая группа, одетая в бронежилеты и «сферы».

Охранник явно замерз и, топчась на ветру, больше следил за работающими женщинами, чем за обстановкой вокруг. Виктор достал из-за пояса метательный нож и хлестким кистевым движением метнул его в цель на вышке. Нож с тупым звуком вошел в шею дозорного. Тело уже мертвого охранника пару секунд простояло на платформе вышки, а затем медленно, как в кадрах повтора в футбольных матчах, перевалилось через перила и мешком упало к ногам второго ЧОПовца. От неожиданности охранник замер и стал стягивать свой автомат с плеча, и в это же мгновение, увидев перелезающие через пролом темные фигуры с оружием наперевес в защитных костюмах, оторопел. Это было последнее, что он увидел в своей жизни. Понимая, что уже не успевает, отчаянно рванул свой «кедр». Пуля вошла точно между бровей, выбив из головы удивление и страх вместе с мозгами, превратив затылок в кровавое месиво.

Как назло, ветер, словно удивившись наглости атакующих, затих, и одиночный выстрел разнесся грохотом на всю округу. На соседней вышке включился прожектор и, пошарив лучом перед забором, повернулся к пролому. Правда, идущий сплошной стеной снегопад, несмотря на включенный и повернутый в их сторону прожектор, не позволял увидеть с соседней вышки, что творится на строительной площадке. В этот момент со стороны главного корпуса в белой пелене появилась фигура сменщика. Остановившись, он удивленно рассматривал открывшуюся ему картину выбирающихся из-за забора бойцов в ОЗК. Меньше всего он ожидал увидеть здесь чужих вооруженных людей. Охранник поднял от удивления руку, словно собираясь окликнуть нарушителей, но резкий грохот выстрела вывел его из ступора, а вид свалившегося напарника с простреленной головой заставил действовать. Недолго думая, он развернулся и со всех ног припустил назад, стреляя короткими очередями, не глядя, через плечо. Появление противника заставило всех, кто находился в зоне обстрела, включая и выведенных на работы людей, зарыться носом в снег. Пули калибром в девять миллиметров чиркали по кирпичам или со свистом уходили в небо. В помощь убегающему открыл огонь часовой с соседней вышки. Но из-за снега он не имел возможности как следует прицелиться, и пули ушли выше, никого не зацепив, только выбив щепки из деревянной опоры. Выругавшись, Сашка навел автомат на вспышки выстрелов и угомонил настырного стрелка на вышке двумя точными очередями. Установившаяся неестественная тишина после грохота перестрелки ударила по ушам. Финальным аккордом прозвучал громкий хлопок закрывающейся стальной калитки в воротах главного корпуса.

– Твою же ж мать… – в сердцах воскликнул командир. Приказав, чтобы отряд рассредоточился по территории для прикрытия, Виктор подбежал к воротам. Плотно закрытые створки и калитка не оставляли никаких сомнений в дальнейшем развитии событий. Открыть такое сооружение можно разве что с помощью пары килограммов тротила.

– Это теперь танком не возьмешь, – внимательно осмотрев калитку и ворота из толстой стали, произнес Виктор. Он от чувств пнул упрямую железяку. Патовая ситуация раздражала. С одной стороны, противник бежал, но с другой – толку от этого никакого нет, вечно на захваченном плацдарме сидеть не будешь. Бойцы бегло осмотрели административное здание и, убедившись, что прохода в машинный зал через него нет, разочарованными вернулись на улицу. А сунувшись за угол главного корпуса, были встречены кинжальным огнем из-за сложенных мешков с песком возле центральных ворот. Один из бойцов еле успел уйти из зоны обстрела и был отсечен от группы, скрючившись в неудобной позе за отключенным трансформатором. Вот и все. «Выкуривать» остальных охранников, засевших в здании, возможности нет, поскольку эффект неожиданности уже потерян, да и кидать бессмысленно людей под пули нельзя. Быстро выглянув за угол, Виктор определил, что ЧОПовцы засели за серьезным редутом, сложенным из мешков и шлакобетонных блоков, а в ответ на его любопытство прозвучал одиночный выстрел, и в стенку на уровне лица, противно взвизгнув, впилась пуля. Достав из подсумка единственную светошумовую гранату, кивнул бойцу, сидевшему в пяти метрах за трансформатором.

– Сейчас я ее брошу, после взрыва открывай сразу огонь. А вы, – обернулся к трем бойцам рядом с собой, – сразу за мной, и стреляем из всего, что может стрелять.

Выдернув чеку, Виктор широко размахнулся и метнул гранату за фортификационное сооружение, после чего сразу же убрался за угол. Грохнуло так, что уши заложило даже у Максима возле забора, и сразу же гулко заухал помповик бойца из-за трансформатора. Не дожидаясь, пока противники очухаются от взрыва, Виктор с тремя бойцами рванулся вперед, поливая из четырех автоматов мешки заграждения. Подскочив к импровизированному окопу, сразу понял, что воевать было уже не с кем. Трое лежали с простреленными головами, а единственный выживший держался за поврежденное плечо, из которого струей била кровь.

– Врача сюда! – громко крикнул Виктор.

Максим подбежал к бойцам, опасаясь, что ранен кто-то из них, и увидел среди своих ребят в защитных костюмах лежащего прямо на снегу и катастрофически бледнеющего прямо на глазах молодого парня в черной утепленной униформе. Скинув с его плеча куртку, Док сразу понял, что охранник не жилец. Повреждена или аорта, или подключичная артерия, и жить ему осталось минут пять, а помочь в этих условиях врач ничем не мог. Мучить человека, вскрывать грудную клетку и искать поврежденный сосуд… и все это на улице, на морозе, с минимальным шансом на успех, Изотов не решился. И все равно бы не успел. Отрицательно покачав головой Виктору, он отошел от умирающего.

Распорядившись забрать оружие и боеприпасы у убитых, сняв с них же утепленные куртки и укутав поднявшихся из снега легко одетых женщин и подростков, отряд вынужден был убраться восвояси, уводя в снежную мглу десять спасенных человек.

* * *

Страшная суета перед воротами продолжалась еще несколько минут после того, как утихли последние выстрелы. В заслугу Сергею Сергеевичу надо поставить то, что он лично руководил сооружением баррикады из массивных шкафов и прочего хлама перед входом, а не забился в свой кабинет, пугаясь каждого звука. Вооруженный пистолетом, он, громко крича, поторапливал бойцов, которые в этом совершенно не нуждались. Страх смерти и неизвестность по поводу того, что творится за створками ворот, подгоняли сильнее, чем окрики разгневанного начальника. Три бойца не опускали оружие, направив его на вход, готовые изрешетить любого, кто попытается взломать дверь. На улице в этом хаосе непогоды остались семь вооруженных, подготовленных бойцов. Почему же там такая тишина? Уже около получаса не слышно ничего, кроме завывающего ветра. Водрузив последний шлакоблок, оставив в заграждении узкий извилистый проход с бойницами, где любой прорвавшийся неминуемо попадет под перекрестный огонь, все замерли, снова прислушиваясь к звукам на улице.