Несмотря на то что Виктор стоял рядом с открывшейся дверью, заглянуть за нее первым он не успел. Как по команде, от стены с низкого старта рванул Димка, и, пока остальные соображали, он уже стоял посреди тускло освещенного тамбура и любопытно озирался по сторонам. Но, подергав внутреннюю дверь за ручку, разочарованно обернулся и посмотрел на присутствующих.

– Ну, что, первооткрыватель, осмотрелся? Выходи – широким жестом показал Виктор.

– А чего она не открывается?

– И не откроется. Пока наружную дверь не закроем, – кивнул Сергей.

– Э-э-э, Серега, погоди. А если мы туда зайдем, дверку прикроем, а она опять заблокируется? – опасливо произнес Док. – Такую плечиком не выдавишь.

Широко улыбнувшись и скромно потупив глаза, инженер тихо ответил:

– Не заблокируется. Я его это… – он опустил большой палец как зритель в Колизее, – я ему «троян» скормил, моего изготовления. Он теперь никогда не заработает. Там надо теперь всю прошивку менять, чтобы что-то заработало. Но, если опасаетесь, я снаружи останусь. Все равно все в этот шлюз не влезем.

Для пробы Виктор, оглядев внутреннюю сторону створки и зайдя в тамбур, прикрыл за собой дверь. Раздался щелчок, порядком всех перепугавший, но уже через секунду дверь снова открылась и показалась довольная физиономия лейтенанта.

– Ну, что стоим? Давайте сюда три человека.

В первую партию к Виктору забрался врач, поскольку здраво решил, что медицинская помощь будет нелишней, затем Василич и вездесущий Димка.

Бригадир, посмотрев на шустрого парня, с сомнением произнес:

– Точно пойдешь, а то вдруг будет, как в прошлый раз?

Димка побледнел, но, уперто мотнув головой, сказал:

– Точно пойду.

– Ну, хорошо. Потом не жалуйся, – Виктор с щелчком сработавшего замка закрыл дверь и развернулся в тесном шлюзе, прижав Димку к внутренней двери. Так как автоматика не работала, открывать пришлось вручную. Провернув рычаг гермозатвора, он медленно толкнул массивную створку.

Первое, что они увидели, – направленный на них ствол пистолета Макарова в руках худого высокого парня в полицейской форме с лычками сержанта на погонах. Оторопев от столь неожиданного приема, разведчики переглянулись. Виктор, обойдя выскочившего вперед Димку и закрыв его своей широкой спиной, спокойно произнес:

– Сержант, успокойся, мы военные. Видишь погоны? Пришли к вам на помощь, а ты в нас так невежливо «макарычем» тычешь.

Парень пошатнулся, но устоял. Внимательно посмотрел на лейтенанта и медленно опустил оружие.

– Вы спасатели? Почему так долго? – произнес он тихим голосом. Видно, держался он только на выбросе адреналина, а теперь резервы исчерпались и силы стремительно покидали его.

– Нет никаких спасателей. – И, видя его изумленный взгляд, Изотов продолжил: – Долгая история. Сколько вас тут?

Сержант устало опустился прямо на пол.

– Двадцать два человека. Пятнадцать из вневедомственной охраны завода. Все, кроме начальника смены. Он не успел заскочить. И семеро гражданских. А что случилось? Мы знаем, что была объявлена учебная тревога «Атом». Согласно инструкции все спустились сюда. Почти все – капитан наверху остался, а потом нас автоматика заблокировала. Все коды у капитана. Что случилось? Где капитан? Сколько мы уже здесь? По моим подсчетам, месяца два или три, – вопросы лились из него как из рога изобилия.

– Погоди, совсем вопросами засыпал. Все расскажем, но не сейчас. Где остальные-то? – видя, в каком состоянии сержант, врач предполагал, что и другие были не в лучшем. Сержант как-то неопределенно махнул рукой в сторону коридора за своей спиной и перевел взгляд на лейтенанта.

– Тревога была не учебная… – все вопросы, бурлящие в сержанте уже не один день, складывались в мозаику понимания.

Оставив полицейского с Виктором и бригадиром, врач пробрался мимо них в указанный коридор. Димка увязался за ним, наверное, его требующий кипучей деятельности мозг еще не расстался с мечтой о россыпи бриллиантов. Но чем дальше они шли, тем яснее понимали, что золотых слитков с блестящими камушками не увидят. Наконец Димка не выдержал:

– А где же алмазы? – и в голосе его было такое разочарование.

– Вот наши ценности, – войдя в большую комнату, показал врач на лежащих истощенных людей. Самое ценное, что осталось сейчас в новом мире.

* * *

Разведывательные отряды, разбитые на пары, рыскали по более или менее уцелевшей южной части города. Недовольство Древнева, вызванное нападением на его владения неизвестной группы, вылилось на бойцов. Приступа убедительно дал понять, что в случае отрицательного результата наказание будет неизбежно, поэтому все буквально «рыли рылом» от усердия, обшаривая каждый подвал в поисках мифического убежища противника. Конечно, в первую очередь было отдано предпочтение управлению полиции и бункеру под руинами «Кривича». И если в первом случае разведчики наткнулись на вычищенные под ноль подвалы, то во втором хоть и с трудом, но удалось вступить в контакт с обитателями убежища и выяснить, что оно занято людьми одного из богатейших и влиятельных бизнесменов в городе, владельцем данного здания, да и многих других – Юрием Лысенко. В отличие от других дельцов, Юрий Николаевич не стал переоборудовать штатное бомбоубежище под коммерческие цели, как сделали многие, кто стал владельцем подобных площадей. Наоборот, деньги и влияние позволили ему сделать из уже устаревшего бункера советских времен, в качестве нагрузки доставшегося ему вместе с недостроенным зданием АТС, просторное современное сооружение с большими запасами продовольствия и оружия. Получив от высокопоставленных друзей из штаба армии достоверную информацию о возможном конфликте с применением ядерного оружия, он перевез в него свою многочисленную семью и заперся там с верными людьми, грубо пресекая любые попытки проникнуть в бункер. На контакт выходил крайне неохотно, и уж подавно никто не выбирался из убежища на поверхность.