Шрифт:
Девушка встала, окинув гостя удивленным взглядом. Светлов проводил ее глазами. Она всегда была симпатичной. Даже красивой. Но, кажется, стала стройней, чем в пятнадцать лет… Изумительное изящество движений. Кожа словно светится изнутри, роскошная волна волос закрывает половину спины.
Соня вернулась, катя за собой небольшой сервировочный столик: чайник, чашки, конфеты Светлова, ваза с фруктами.
– Я бабуле твоей звонил… Она злится, что ты не живешь дома.
– А зачем? Мне и здесь неплохо.
– Она сказала, что ты снимаешь жилье.
– Нет. Квартира моя.
Хозяйка произнесла это с вызовом. Словно ожидала вопрос: откуда, мол, деньги на такие покупки? Но Светлов не стал допытываться.
– Солидно, – кратко прокомментировал он. – Не бойся, я в налоговой полиции не служу.
– Мне нечего бояться, Саша. – Она разлила чай. – Угощайся. Так что там насчет моей гибели? Кто сказал такую чушь?
«Тщательно скрываемое любопытство?– пытался на ходу выстроить анализ Светлов. – Но почему скрываемое? Вполне естественный интерес».
– Я в газете прочитал, – ответил он. – Случайно на глаза попалась. Позвонил бабке твоей: нет, говорит, в порядке все. Ну, я когда в город приехал – дай думаю, повидаюсь.
– Понятно, – она кивнула. – Пей, остынет.
– Как у тебя вообще дела, жизнь?
Чай оказался хорош. В меру терпкий и обжигающе горячий. Как раз такой Светлов любил.
– Все отлично, Саша. Просто замечательно, – ответила Соня без всякого энтузиазма.
– С кем их наших видишься?
– Да не с кем особо. А ты?
– И я. Жаль, правда?
Разговор пробуксовывал.
– А классом собраться никто не думал?
– Я не слышала. Вкусные конфеты, Саша.
– Классно выглядишь, Сонь, просто супер. Не узнать!
– Так уж и не узнать, – комплимент явно был приятен хозяйке. – А что Танечка твоя, подурнела?
Светлов вздохнул. Соня после восьмого класса поступила в училище. И не знала, чем закончилась его юношеская влюбленность…
– Не хочу об этом. Мы расстались. Давно.
– А… вон оно что… Что ж ты так… упустил свою любовь?
– Какая любовь? Дети мы были. Дети.
– Так ты что, мириться сюда пришел? – в голосе Сони зазвучало раздражение и даже злоба.
«Разговор может досрочно завершиться», – понял Светлов. А он так ничего и не узнал…
– Нет, не мириться. Зачем нам мириться – разве мы ссорились?
Он взглянул ей в глаза. Как смотрел в глаза очень многим девушкам после памятного новогоднего бала. Но сейчас Светлов знал, что и как он делает. Зрительный контакт – один из приемов. Но есть еще кое-что, то, что у него было раньше, и то, чему его осторожно учили… Еще кое-что, некий посыл, некое касание чужого разума. Касание мягкое и аккуратное. Не толчок. «Силой ты ничего не сможешь сделать», – говорил инструктор.
И все получается. Объект попросту не понимает, что с ним происходит. А когда не понимает – то и не сопротивляется.
Два сознания как одно. Теплая, дружеская волна.
Нет ссор, мы давно знаем друг друга. Мы друзья. Мне нечего скрывать. Так, Соня?
– Извини, Саня. Боюсь, твой визит запоздал. Лет на десять. – Былого равнодушия в ее голосе не осталось, слова звучали с напором, с вызовом. Неужели всё произошедшее тогда, в школе, – для нее до сих пор важно и серьезно?
– Ну что ты, Сонь, что ты… – забормотал Светлов смущенно.
Какая она красавица! Чуть порозовевшая от возмущения кожа, пухлые губы, глаза темные. Зрачки людей, подвергшихся суггестии, всегда расширяются… У Сони расширились совсем чуть-чуть… Повышенная сопротивляемость организма? Или?..
– Так что с тобой случилось-то? – сменил он тему. – В газете писали, будто ты пропала без вести.
– Что за газета?
– Не помню… Значит, ничего не было? Расскажи мне! – Он усилил напор.
Девушка облизнула губы.
– Это… не интересно… Я в лесу заблудилась… Ты в Питере выписываешь псковские газеты?!
– В лесу? Где? – проигнорировав вопрос Сони, он сопроводил свои слова резкой посылкой: – Расскажи!!!
Не помогло – Светлов видел, как сужаются зрачки, взгляд становится все более и более осмысленным. Пожалуй, достаточно… Нельзя, чтобы объект заподозрил неладное.
А объект тем временем вновь сменил тон, вновь заговорив как старая школьная приятельница – всего лишь приятельница…