Шрифт:
Он подковырнул ногтем жаберную крышку. Девица дернулась, вскрикнула жалобно. Светлов почувствовал что-то мягкое, нежное, трепещущее, погрузил палец чуть глубже… Девица вскрикнула громче.
Заткнись! Никто не придет и никто не поможет. Ты нелюдь, и законы людские не для тебя писаны… Хотя симпатичная нелюдь, надо признать… Так, а что у тебя с другой стороны… Точно, парный орган. Фу-у-у… Сколько страха натерпелся из-за пустяка, сразу надо было проверить эту царевну-лягушку… Такой кайф поломала… Зато триумф в Конторе будем полным.
Запустив пальцы под жаберные крышки, он поглаживал нежную, трепещущую субстанцию под ними – одновременно внушая девице, что это доставляет ей невыносимо приятные ощущения. Она задышала чаще, вновь прильнула, терлась набухшими, отвердевшими сосками о его грудь, елозила скользкой, липкой промежностью по его паху…
Эрекция не заставила себя ждать, и все повторилось – но сейчас Александр не слишком-то пытался произвести впечатление на партнершу. В конце концов, глупо стараться для будущего экспоната спецмузея Трех Китов. Но на старательности русалки, подстегиваемой невидимыми импульсами, отсутствие приятных ощущений не отразилось. Черт с ней, пусть словит кайф напоследок – он вновь мысленно коснулся «центра наслаждения» в мозгу девушки…
Чувствуя, что нарастающее напряжение готово вот-вот прорваться, выплеснуться, он снова запустил пальцы под жаберные щели, глубоко вдавил в горячую, упругую, пульсирующую тесноту. А можно ведь и не пальцы, такого у него точно не было… Но не сейчас, позже, у деда Викентия или в поезде, а сейчас… о-о-о-о…
Русалка вопила в полный голос, Светлов не старался разобраться, от боли или наслаждения.
Давай, давай, сучка, еще, еще, какая ты горячая…
Внезапно он понял, что русалка перестала двигаться. И что «горячая» – отнюдь не образный эпитет, Светлова в самом прямом смысле слова начало припекать.
Вырвав пальцы из-под жаберных крышек, он попытался оттолкнуть, скинуть ее с себя, уперся в грудь девушки – и почувствовал, как буквально расползается под пальцами плоть – осклизлая, отвратительная. И горячая…
На лицо с сырым шлепком упало что-то мерзкое, точь-в-точь извлеченная из кипящей кастрюли медуза.
Непонятно откуда появившееся зловоние усиливалось с каждой секундой.
Русалка начала заваливаться набок, он вывернулся из-под нее, на четвереньках отполз в сторону, вскочил на ноги. Пошарил по карманам, выдернул тоненький фонарик-карандаш. Выхваченное лучом света из темноты НЕЧТО на человека никоим образом не походило. Да и на нелюдь тоже… Полужидкая, стремительно разлагающаяся плоть не отваливалась, не сползала, – буквально стекала, обнажая ребра и глумливый оскал черепа.
Смердело так, словно совсем рядом протухло яйцо птицы Рух. Или два яйца. А птица-переросток, лишившись яиц, сделала себе харакири – и тоже протухла…
Дышать стало невозможно, даже ртом, – казалось, врывающийся в легкие воздух наполнен мелко истолченным стеклом. Он бросился прочь, тут же упал – приспущенные джинсы сползли на колени. Придерживая их рукой, Светлов карабкался по осыпающемуся обрыву – наверх, наверх, к свежему воздуху…
Опомнился он лишь у родника. Жадно хватал широко распахнутым ртом ночную прохладу и не мог надышаться… Гнусная вонь окончательно не исчезла, но значительно уменьшилась – шла теперь от одежды и тела, измазанных мерзкой липкой дрянью.
Он направил луч фонаря на себя… Младенец, едва покинувший материнское чрево, мог дать Александру фору в смысле чистоты и опрятности.
Смыть, немедленно смыть эту пакость! Он было нагнулся, зачерпнул воды – но тут желудок не выдержал, Светлов скорчился в рвотной конвульсии.
Остатки полупереваренного ужина выплескивались на ухоженный родник…
Глава 11. ПУТЬ ПРОФЕССИОНАЛА -IX
Лесник, деревня Щелицы – озеро Улим, 06 июля 1999 года
1.
– Ты не хотел бы поставить в известность Оперативное управление? – осторожно спросил Лесник. – Несколько полевых агентов не помешают… Задачка не из легких – отыскать две иголки на полутысяче квадратных километров. Да и местность та еще, сплошные леса с болотами.
– Сами справимся, – отрезал Алладин. – А почему две? Меня лично интересует одна-единственная иголка, уникальная и неповторимая. Светлов. А Незабудка… На войне не без потерь.
– Что за незабудка?
– Псевдоним такой был у Петра – Незабудка. Жаль, конечно, мужика. Агент толковый, и прикрытие идеальное: по всему району, считай, ездил, везде его за своего считали – повсюду знакомые, одних только любовниц не то пять, не то шесть… Пойди еще найди кандидата на этакий имидж, чтоб свой в доску и штаны в полоску.
– Ты уверен, что он мертв?
– А какие еще есть варианты? Предать он не мог, уж поверь на слово. На мякине провести себя не позволил бы, стреляный воробей…