Он поставил чашку на тумбочку и, просветленный, присел на кровать.

— Она спит в кресле. Свернулась, как белый котенок… Всем надобно счастье: жена, добрый человек, чуткость и взаимопонимание… У нас с тобой этого нет. Ты слышишь, Павел, мы — нищие…

А Павел Иванович, проснувшись, вспомнил, как имитировал Шабалин сердечный приступ, негромко рассмеялся.

…Валя шевельнулась. По ее руке долго брела божья коровка и, запутавшись в пушистых русых волосах у виска, стала биться.

Павел Иванович осторожно освободил ее и пожалел об этом. Потому что она, ошалев от свободы, полетела и ударилась о ствол сосны.

— Как я долго спала! — открыв удивленные глаза, сказала Валя.

«Милая моя, хорошая, как же мы теперь?» — грустно подумал он и поцеловал ее снова.

К вечеру они вышли из леса на взгорок. И Павел Иванович увидел в междуозерье деревню, а по дороге к ней стадо коров. Над озерами метались и кричали чайки.

Валя подвела его к шелковистым от ветра и времени узорчатым воротам с тяжелым железным кольцом на калитке. Дом пятистенный из могучих бревен, почерневший и обросший у завалин коротким зеленым мошком. Во дворе под одной крышей хлев для скота и амбар. А вокруг него сушатся на шпагате караси. У крыльца мотоцикл с коляской. В коляске мокрые сети.

Из амбара вышла полная широкая женщина, вначале мельком взглянула, потом бросила пустое ведро, всплеснула руками:

— Батюшки, никак Валюшка приехала?! — кинулась к дочери.

Из дома выскочила румянощекая девушка, тоже с косой, похожая на Валю, рослая, загорелая, кинулась к ней, закружила на месте.

Павел Иванович смущенно стоял в стороне.

Женщина цепко оглядела его с ног до головы, дернула Валю за платье:

— Не зять?

— Это Павел Иванович. Вместе отдыхаем. Вот… Со мной пешком шел. Знакомься.

Женщина пригладила волосы, чуть седые, спрятала руки под передник на животе, поклонилась степенно:

— Анна Егоровна.

— Павел Иванович.

— Молодцы, что приехали. Сейчас мы вам баню сготовим с дороги-то. Евгения, живо! Витюшка, Витюшка, Валя приехала!

— Ура-а! Куропатка приехала! — послышался из дома бас, и выбежал парень в одних спортивных штанах, высокий, светловолосый. — Ну, куропатка, дай я тебя обниму. — Схватил Валю, потискал, приподнял и бережно опустил.

— Витька, Витька, сдурел! — хохотала Валя и крепко обнимала брата за шею. — Медведь! — оттолкнула его, оглядела. — Ух, как ты вымахал за два-то года! Витька повернулся к Павлу Ивановичу.

— Простите, я — Виктор, здравствуйте!

— Здравствуйте, Виктор! — сказал Павел Иванович, радуясь встрече и этим людям, видимо, жившим очень дружно и весело.

— А это мои однокурсники, друзья: Леонид Ступин и Яша Фальков, — сказал Виктор, кивнув на крыльцо. Там стояли два парня, тоже в спортивном, тоже рослые, один с модной черной бородкой, другой с русым ершиком, в очках. Оба с любопытством посмотрели на Валю, отвели взгляд, кивнули Павлу Ивановичу и снова, как по команде, уставились на гостью.

Виктор распахнул ворота, отнес на обвязку амбара сети из коляски.

— Я за батей на ферму. — Включил зажигание, схватил мотоцикл, как быка за рога, вытащил за ворота, сел и лихо рванул с места.

— Ах ты батюшки, Витюшка-то уехал! Яша, голубчик, заруби хромую утку, — попросила Анна Егоровна.

— Может, вон Ленька?

Ленька уничтожающе глянул на Яшку, степенно, как и подобает бородачам, спустился с крыльца, взял топор и пошел в угол двора.

— Павел Иванович, пойдемте в огород, там, наверное, дыни есть, — заговорщицки прошептала Валя и, взяв его за руку, повела за собой.

— Жень, тебе дров наколоть помельче? — спрашивал кто-то за плетнем.

— Нет.

— Да ты не злись, Жень?

— Я не злюсь. С чего ты взял?

— Слышь, Женя, этот профессор вам тоже родня?

— Прям уж и профессор! С чего ты взял?

— Глаза умные.

— У собак тоже умные…

— Ну вот, темнота. Я тебе уже сколько раз говорил: брось ты свой курятник. Езжай учись.

— Не. Не поеду. Скучно в городе. Все куда-то торопятся, толкаются. Духота. Грохот. Не. Не поеду. Выйду замуж за какого-нибудь пастуха-пьяницу и буду курей разводить. А что, скоро курятник раз в десять больше построят!..