Отдав этот последний приказ, Искариот последовал в тоннель со своим вторым телохранителем по пятам. Томми сообразил, что так и не узнал имени второго, хотя какое это имеет значение? Он чувствовал, что неба не увидит больше никогда.

Как только они порядком углубились в узкий тоннель, Элисабета сбросила свою вуаль и перчатки и откинула капюшон плаща. Один из мотыльков сел на ее прическу, на секунду запутался крохотными ножками, потом снова порхнул прочь.

Она будто и не заметила.

Зато Томми заметил, сразу распознав безмолвную угрозу со стороны их поработителя.

Чтобы успокоиться и отвлечься, он принялся считать мотыльков, замечая незначительные отличия между ними. Парочка помельче, у одного длинное брюшко, еще у одного золотые чешуйки вперемешку с изумрудными.

…девять, десять… одиннадцать…

Наверное, с дюжину, но отыскать последнего до круглого счета никак не удавалось.

Элисабета вела кончиками пальцев по стене, взглядом изучая боковые проходы, пересекавшие их путь, и тупиковые пещеры, встречавшиеся то и дело. Там лабиринт. Томми читал в школе миф о Тезее, о его схватке с Минотавром в критском лабиринте.

Что за чудища таятся здесь?

Должно быть, Элисабете пришла в голову другая история. Она оглянулась на Искариота.

— В «Энеиде» Вергилия герой Эней приходит в Кумы, беседует там с сивиллой, и она провожает его в край мертвых. Тропа, коей мы ступаем ныне, весьма подобна описанной в той книге.

Искариот взмахом руки охватил всю вулканическую гору.

— Он также утверждает, что в эту бездну ведет сотня путей, что вполне может оказаться правдой, учитывая, что эта гора источена ходами и пещерами насквозь.

Элисабета пожала плечами и изменила интонацию, будто читала стихи.

Искариот хлопнул в ладоши.

— Вы воистину Женщина Знания!

Несмотря на похвалу, ее серебряные глаза затуманила тревога. Яркий серо-зеленый мотылек снова сел на ее черные волосы, и Томми протянул руку, чтобы снять его.

— Нет, — предупредила Элисабета, — пусть остается.

Он отвел руку.

По мере продвижения вглубь туннели ветвились все реже, пока не привели к длинному крутому коридору, в котором серное зловоние стало настолько сильным, что Томми пришлось зажать рот рукавом и дышать через него. Температура тоже выросла, стены покрывала влага. Томми услышал отголоски журчания бегущей воды.

Наконец, дно коридора выровнялось у берега широкой подводной реки. Горячая вода из геотермального источника булькала и дымилась. Глаза Томми ело серными испарениями, щеки горели от жары.

— Походит на то, что мы достигли берегов Ахерона… а может быть, Стикса… или каким еще несметным множеством имен нарекали эту реку за историю человечества, — прокомментировала Элисабета. — Впрочем, очевидно, перевозчик тут не понадобится.

— Действительно, — подтвердил Искариот.

Через реку перекинулась каменная арка, ведущая к темной пещере по ту сторону.

Томми поглядел на Элисабету, внезапно испугавшись перехода на ту сторону. Волоски у него на руках встали дыбом, стук собственного сердца грохотал в ушах.

Хенрик грубо схватил его за руку у подножия моста, чтобы тащить на ту сторону силком, если понадобится.

Элисабета хлопнула качка, как комара.

— Дурного обращения с мальчиком я не потерплю!

Глаза Хенрика гневно вспыхнули, но Искариот кивком велел повиноваться графине, и он сдержался.

На Элисабету приземлился еще один мотылек, на сей раз на плечо, царапнув крылышками у нее под ухом. Она и бровью не повела, но Томми понял адресованное послание.

Я перейду, или он убьет Элисабету.

Проглотив свой страх, Томми направился к мосту с Хенриком с одной стороны и Элисабетой с другой. Он медленно двинулся по скользким от испарений камням, кашляя от серных миазмов, щурясь от жара. Черная вода, напоминающая нефть, пузырилась и булькала, бурлила и пенилась.

Элисабета неспешно шагала рядом, будто прогуливаясь по саду, гордо выпрямив спину и подняв подбородок. Томми попытался держаться с такой же уверенностью, с такой же надменностью, но не сумел. Как только замаячил дальний конец моста, он заспешил туда, стремясь поскорее оказаться от обжигающей реки как можно дальше.