— Чем порадуешь, Иван Федорович?

— Вот, государь-наследник!..

Чуть не разодрав в клочья крепкую ткань из конопли, голова Печатного двора извлек на свет Божий четыре больших фолианта с тиснеными узорами на толстой светло-бежевой обложке.

— Э-ээ…

Оглядевшись по сторонам, мужчина шагнул к резной подставке для книг, и бережно уложил на нее второй том «Сказок». Тихо щелкнули застежки, мягко и почти неслышно прошуршал пергамент страниц, и на следующие пять минут в светлице установилось полное молчание.

— Сказ о Гадком утенке… Я правильно понял, что одна книга для меня, и по одной братьям моим и сестре?

— Да, государь-наследник.

Как-то непонятно вздохнув, царевич спокойно напомнил:

— Я же дозволил тебе обращаться ко мне по-простому, когда мы наедине? Хвались дальше, Иван Федорович.

Еще одна стопка книг (на сей раз скромнее размерами) увидела свет:

— Прошу, государь-наслед… Гхм. Димитрий Иванович.

Приняв на руки пахнущее кожей и свежей краской издание, хозяин покоев заинтересованно хмыкнул:

— Сказание о Великом княжестве Литовском и королевстве Польском, со слов думного дьяка, печатника и головы Посольского приказу Ивана Михайловича Висковатого писанное.

Слегка улыбнувшись, юный властитель тихо пробормотал:

— Как же, верю. Вот прямо забросил все свои дела, и текст наговаривал.

Быстро пролистав полторы сотни страниц, наследник выдал первое за все время недовольное замечание:

— Почему так мало иллюстраций?

— Прости, Димитрий Иванович… Чего мало?

— Картинок мало, Иван Федорович. Почитай что и нету их!

— Так некому у меня их малевать-то. Лик красивый, или там богатыря из сказки — еще можно, а чтобы улицу какую, или там литвина богатого — ну никак. Наш богомаз уж как только над этими картинками не бился! Говорит, если бы он все своими глазами видел, то может чего и получилось бы. По-всякому уже думали да пробовали…

— М-да. Это что?

Перевернув увесистый том другой стороной, десятилетний мальчик вновь хмыкнул:

— «Первое путешествие Ивана-Морехода».

Вновь полистав страницы, автор первого на Руси приключенческого боевика остался доволен — на иллюстрации к его небывальщинам таланта неудавшегося иконописца все же хватило. Меч, размером с весло, птица Рух, способная в один присест сожрать пару слонов, отвратительные рожи османов… То что надо для неизбалованной художественными изысками читательской массы.

— Хвалю. Что здесь?

— Книжицы малые, с листами из бумаги, четыре дюжины штук. А тут особливый заказ.

Из предпоследнего узла на свет явилась самая настоящая книга-исполин, шириной в полметра, длинной чуть более чем в метр, да и толщина тоже. Внушала.

«Это ж сколько они страниц в нее напихали? Из тончайшего, белейшего, самого лучшего пергамента?».

Упершись в нее остановившимся взором, Дмитрий только и смог, что слабым голосом поинтересоваться:

— Это мне?..

— Как есть тебе, государь-наследник… Кхм.

— Книгопечатник. Я просил книгу для записей. Такую, чтобы взять ее с собой, и в ДОРОГЕ заполнять!.. А не это!..

Вздохнув, отрок разом успокоился. Он же хотел когда-нибудь написать справочник по травам? Вот как вернется с Гжели, так и начнет.

— Через два дня на третий я уезжаю. Успеете сделать то, что мне нужно?

— К завтрашнему вечеру все устроим, Димитрий Иванович! А с этой что? Разобрать?..

Осмотрев «записную книжечку», ее владелец (а куда деваться?) приблизился к столу, на котором она монументально возвышалась:

— Вот здесь.

Указательный палец юной руки небрежно черкнул по мягкой замше обложки.

— Добавить название — «Травы».

С некоторым подозрением посмотрев на Федорова, Дмитрий на всякий случай уточнил:

— Одно слово из пяти буквиц.

— Сделаем!..

— Ну-ну. Что в последнем узле?

Чуток повозившись с излишне тугим узлом, мужчина раскидал в стороны небеленую посконь.

— Трактат, рекомый Мази, Димитрий Иванович.

Осмотрев высокую стопку пятикнижия, хозяин покоев раскрыл обложку первого тома:

— Писана княгиней Евпраксией Мстиславовной рода Рюрикова, за деяния свои прозванной Добродеей.

Пролистав с десяток страниц, Дмитрий улыбнулся: его первый вклад в Кирилло-Белозерскую обитель получится очень красивым и ценным. Искусное тиснение обложки, золоченый обрез страниц, серебряные застежки — это снаружи. И настоящая энциклопедия медика двенадцатого века внутри, причем большая часть знания не устарела и спустя четыреста лет после того, как была перенесена на пергамент нежной женской рукой.