— Господин мой, я все сделала.

Отсутствие ежедневных истязаний определенно пошло будущей целительнице на пользу — с ее лица пропала вечная печаль и бледность, а в глазах заиграла жизнь и любопытство. Жаль только, что в эмоциях девочки постоянно звучали отголоски страха — она боялась, ужасно боялась того, что спит и видит всего лишь сладкий сон. Который вот-вот должен закончиться — сразу, как только Домна надоест своему новому господину.

— Вот.

Раскрыв поданную ему книжицу, десятилетний наставник углубился в изучение девичих каракулей. Перелистнул страницу, затем другую, и внезапно спросил:

— Сколько будет семь, умноженное на девять?

Пару раз хлопнув карими глазами, старательная ученица торопливо ответила верное число. Затем еще раз. И еще.

— Вижу, таблица Пифагорова тобой выучена. Похвально. А вот буквицы и цифирь ты выводишь просто ужасно!..

Не успев толком порозоветь от похвалы, девочка едва заметно побледнела от недовольства учителя. Тот же, досадливо вздохнув, вернул книжицу хозяйке и ненадолго задумался, подбирая правильные, и самое главное — доходчивые слова.

— Представь, что путешествуя по дороге, ты увидела большой драгоценный камень. Ты его возьмешь?

Растерявшись от столь плавного перехода от учебы к камням, Домна на мгновение замерла.

— Да, господин.

— Твоя находка еще не была в умелых руках, она довольно неказиста и у нее нет красивой оправы. Наверное, ты бы повертела ее так и сяк, поразглядывала, а потом и выкинула — ведь края ее остры, сама же она тяжела и неудобна. Или оставила?

— Я… Я бы завернула ее в малый плат и положила в калиту, господин!..

— Правильно. Только дурак или слепец выкинет такое.

Усевшись на стол, хозяин покоев поманил ученицу к себе. А когда она подошла, немедленно завладел ее ладонями:

— У тебя есть дар целить. Пока слабый. Со временем и после должного обучения он станет сильнее, и ты сможешь излечить от хворей телесных множество православного люда. Спасти десятки, или сотни жизней. Разве подобным разбрасываются? Так почему же постоянно думаешь, что я выкину тебя?..

Глаза двенадцатилетней сироты подозрительно заблестели.

— Ш-шш!.. Не надо слез. Просто запомни — ты МОЯ драгоценность.

Освободив девичьи ладони, Дмитрий едва заметно улыбнулся:

— А теперь закрой глаза и покажи мне вторую часть своего урока.

Послушно зажмурившись, Домна заодно и успокоилась — потому что эта наука давалась ей заметно проще, чем чистописание и упражнения с цифирью. И удовольствия доставляла неизмеримо больше.

— Медленнее.

Наблюдая, как линии девичьего Узора наливаются светом, десятилетний наставник одобрительно кивнул. Сияние усилилось, затем собралось в небольшую жемчужную сферу — с тем, чтобы пару мгновений спустя тоненькими струйками брызнуть в руки и ноги. Вновь стали наливаться силой духовные линии…

— Довольно. Руку.

Без малейших сомнений или вопросов будущая целительница протянула десницу вперед, но не смогла удержаться от еле слышного писка — видя, как от мимолетного касания царевича чуть повыше ее запястья проявляется след, более всего похожий на легкий ожог.

— Представь, что твой дар — это малый котенок. Он очень мил и забавен, но при этом еще и крайне своеволен. Ты его хозяйка, он должен беспрекословно тебе подчиняться, и делать то, что хочешь ты. В любое время.

Говоря это, наследник провел кончиком пальца по ожогу, и он тут же побледнел, пропадая буквально на глазах. Новое касание вызвало его к жизни вновь — но на сей раз, убирать его должна была сама Домна. Выдавая ей остальные задания (читать-то она умела, а вот с остальным было откровенно плохо), десятилетний наставник заметил, как девочка пару раз поглядела ему куда-то за спину. Причем с таким мечтательным выражением глаз, что…

«Господи, какая же она еще маленькая!».

Предметом неожиданных вожделений целительницы были всего лишь вторые тома «Сказок».

«Ну да, мороженого нет, шоколада тоже, восточные сладости продаются на вес серебра — только сказки да игра в куклы и остаются».

— Научишься писать первые десять буквиц алфавита ровно и без помарок — возьмешь почитать. А теперь ступай!

Проводив долгим взглядом юную Дивееву, Дмитрий перевел взор на окошки, обнаружив, что за оными как раз начался плотный снегопад. Как-то само по себе вспомнилось, как многие годы назад, в прошлой жизни, он так же смотрел в окно на бушующую метель, а строгая учительница литературы знакомила пятиклассников с творчеством поэта и дуэлянта Пушкина. Кажется, потом он на перемене хихикал с дружками, и старательно переделывал бессмертные строки на новый лад? Да, точно. Как там было?..

— У Лукоморья дуб спилили, кота на мясо порубили, златую цепь в утиль стащили, русалку в бочке засолили. Там на неведомых дорожках, слоны катаются на кошках…

Весна года семь тысяч семьдесят первого от Сотворения мира пришла чуть позже ожидаемого, но зато — как же она была хороша! В три дня звонкой капелью истаял ноздревато-серый снег, после чего всего лишь за неделю повсеместно установилась теплая погода, и проклюнулись первые ростки зелени. Да и дышалось как-то удивительно вольготно. А все потому, что в воздухе, кроме терпкого и волнующего запаха весны, витало послевкусие большой победы: московские рати, тоненькими ручейками собравшиеся в Великих Луках, всесокрушающим кулаком смяли жидкие пограничные заслоны, быстро добрались до жемчужины Великого княжества литовского — Полоцка, и взяли его в плотную осаду. А через пятнадцать дней взяли и сам город, как ни старался великий гетман Радзивилл этому помешать (что его три тысячи шляхетского ополчения против сорокатысячной поместной конницы?). Тяжелые пушки-стеноломы Большого наряда и правильное командование войсками не оставили гарнизону и тени шанса… Победа! Быстрая, сокрушительная, обошедшаяся удивительно малыми потерями — она подняла величие царства Московского на новую высоту, а заодно вызвала тревогу у всех недоброжелателей.