Хрущев в 1953 г. вскрыл первый пакет и прочитал: «Делай, как я». В 1956 г. вскрыл второй пакет и прочитал: «Вали все на меня». Третий пакет вскрыл в 1964 г. перед самым пленумом ЦК КПСС, на котором его готовились снять с работы и таки сняли. Прочитал: «Кайся и готовь три конверта».

Ленин показал, как можно управлять. Сталин показал, как нужно управлять. Хрущев показал, как хотелось управлять. Брежнев показал, как нельзя управлять. Горбачев показал, как не управлять вообще. Ельцин показал, что лучше бы ему совсем не управлять.

Сокращенный вариант на ту же тему:

Сталин показал, что может управлять, не имея семьи. Горбачев показал, что не может управлять без семьи. Ельцин показал, что семья может управлять и без него. Путин показал, что чекисты — это тоже семья.

Хрущев узнал, что почтовые марки с его изображением плохо клеятся на конверты. Выяснилось: большинство людей плюют не на ту сторону — не на оборотную, а на лицевую.

Хрущев загорелся идеей выпустить марки с изображением Сталина, пусть, мол, и на того поплюют. Отдал соответствующее распоряжение. Спустя некоторое время ему докладывают, что марки со Сталиным тоже плохо клеятся. Но ликование Хрущева было тут же омрачено. Выяснилось: большинство людей по-прежнему не плюют на оборотную сторону. Что касается лицевой, то многие ее даже целуют, а некоторые поливают слезами так, что марка расползается. И вообще этих марок не достать. Потому что их раскупают даже те, кто сроду письма не писал.

Скончался Брежнев. Идет по тому свету. Видит — Хрущев в дворницком облачении мусор подметает.

— Ты чего это Никита? Такой пост занимал и вдруг — дворник…

— Помалкивай лучше. Посмотрим, куда тебя определят. В отделе кадров начальником Сталин сидит.

Всех прибывших на тот свет Сталин распределял лично. Об этом новоприбывшие сразу узнавали и все, разумеется, боялись угодить в ад. Одному сказали, что попасть в рай ему не светит уже потому, что за версту видно — он новый русский. Тот поспешно поменял дорогую одежду на рваную, повыкидывал золотые перстни, даже дорогой мобильник первой марки заменил на самую дешевую модель. Тем не менее Сталин был проницателен и сразу указал: этого нового русского в ад.

«Я не новый, я старый русский, — подвывал несчастный, когда его уводили. — Я такой же как все, я простой…» — «А мобильник?» — «Так мобильник же — дешевка». — «Да, но простой человек, если и залезет в нос, то пальцем, а не антенной мобильника», — усмехнулся вождь.

Дрожащий Хрущев предстал перед Сталиным по ту сторону бытия. Вождь глядит на Хрущева немигающим взглядом:

— Н-да, в той жизни употребил ты меня после XX съезда по полной программе.

Хрущева начинает все сильнее бить озноб. И вдруг, к своему удивлению, слышит:

— Не дрожи, в аду не так страшно, как на Земле описывают. Кроме того, у меня неплохие отношения с господином Бафометом. А зла я не помню и попрошу расписать на всю неделю самые легкие виды наказания для тебя.

— Какие? — спрашивает Хрущев, постепенно приходя в себя.

— Ты куришь?

— Да.

— Теперь будешь курить только по понедельникам.

— Все так же выпиваешь?

— Да.

— Теперь будешь пить только по вторникам.

— Как насчет поесть?

— Вы же знаете, товарищ Сталин, — приободрился Хрущев.

— Знаю, поесть ты горазд. Но теперь — лишь по средам.

— С дамским полом ты, по-моему, тоже баловался?

— А как же.

— Это будет только по четвергам.

— Речи любишь говорить?

— Грешен, люблю, — отвечает Хрущев, окончательно переставший бояться наказания.

— Грешники болтают по пятницам, остальные дни молчат.

— А как у тебя с гомосексуальными наклонностями?

— Что вы, да никогда, товарищ Сталин.

— Не повезло. Получается, что каждая суббота станет для тебя сущим адом: иметь тебя будет весь коллектив чертей. Это наказание они ни за что не вычеркнут из расписания. А по воскресеньям будешь залечивать раны…

Как только не поносили Хрущева при жизни. Помер он, а на том свете все продолжилось. Обступили, осыпают бранью. Сталин слушал-слушал, но вдруг прервал поток оскорблений.

— Кто назвал Никиту свиньей? Нехорошо глумиться над животными.

Сидят Сталин и все остальные члены Политбюро, ушедшие в иной мир. Чего-то ждут. Сталин возмущается:

— Мы послали Никиту сгонять в земную жизнь за свежей московской газетой, а его уже несколько дней нет. Лаврентий, выясни…

Берия вернулся быстро.

— Плохо дело, товарищ Сталин. Не поспеваем мы здесь уследить за их инфляцией. Вы дали Хрущеву пятитысячную купюру. Чтобы ее разменять, он зашел в центре Москвы в кафе, что напротив газетного киоска. Выпил чашку чая. И вот уже неделю моет в том кафе посуду, чтобы расплатиться за чай.