– Ты сможешь говорить во время еды? – спросил он, нахмурившись. Видно было, что Розалия немного смутила его своим поведением, сбила с толку.

– Да я могу и не есть… – Слезы снова выступили на моих глазах. Нервы окончательно расшатались. И есть-то мне не очень хотелось, просто здравый смысл подсказывал, что подкрепиться все-таки надо. Нельзя допустить, чтобы я то и дело теряла сознание.

– Извини… – вздохнул Николай и поднялся. – Конечно, поешь спокойно. А я тем временем постараюсь тебе кое-что объяснить.

Я набросилась на рыбу. Сама не понимаю, откуда у меня взялся такой аппетит!

– Я, конечно, не убийца и мало что понимаю в поведении этих уродов, но одно могу сказать – если, как ты говоришь, под телом Сабины не было крови, значит, ее действительно убили где-то в другом месте, а потом привезли сюда. Но ведь обычно тело оставляют в таком месте, чтобы его невозможно было вообще найти. Или же, наоборот, чтобы его обнаружили как можно быстрее! И причин такому поведению тоже бывает много. Здесь же – особый случай. Убийца не мог не понимать, что рано или поздно Сабину найдут. Пусть весной, но – все равно. И дом самым тщательным образом обследуют. И скорее всего обнаружат следы преступника. Все равно, как бы профессионально убийца ни действовал, он всегда мог где-то проколоться, допустить ошибку, оставить невидимые глазу следы. Какую-нибудь нитку или пуговицу, пятно, волос, отпечаток ботинка в том месте, где он ничего не заметил и не стер… Другими словами, тот факт, что Сабину оставили в моем доме, свидетельствует о том, что тело спрятали там лишь временно. С тем, чтобы потом перепрятать его. И человек, приходивший ночью, вероятно, и есть ее убийца. Явился он, чтобы забрать тело. Он мог бы подкинуть его в такое место, чтобы подозрение в убийстве пало на кого-то другого. Он мог и улики подбросить, и вообще разные гадости подстроить… Или же он собирался похоронить тело где-нибудь в лесу, чтобы его никогда не нашли. И эта версия кажется мне наиболее убедительной…

– Мне кажется, я поняла, о чем идет речь… Он может прийти снова , ведь так? – спросила я.

– Да, я просто уверен в этом. Недаром же считается, что убийцы всегда возвращаются на то место, где они кого-то убили или оставили труп. Им необходимо знать, там ли тело. Нашли ли его? Ищут ли убийцу?

– Так какие проблемы? Давайте устроим засаду в вашем доме и будем его поджидать.

– Да, думаю, мы так и поступим. Но только у меня есть еще одна идея… Вот представь себе, что ты – убийца. Мужчина. Предположим, ты любовник Сабины.

– Представила, – сказала я с готовностью, поскольку фантазии мне не занимать. – И что?

– Вот ты убила Сабину. Убедилась в том, что она мертва. И тут вдруг выясняется, что ее видели в Каварне… То в одном магазине, то в другом. С одной стороны, многие уже знают о том, что Сабина исчезла. Тем более что я и в полицию уже заявил. И тут вдруг до убийцы доходит информация, что Сабина жива! Что он – ты – станет делать?

– Думаю, что все это оказалось бы прекрасной провокацией. Вот после этого он точно снова бы отправился в ваш дом, чтобы проверить, где тело! А вдруг выяснится, что он ее… извините, недобил – она осталась жива и теперь может заявить на него в полицию, обвинить его в попытке убийства…

– В любом случае элемент некой мистики он воспримет в буквальном смысле и поверит в то, что Сабина жива. И помочь нам в этой мистификации сможешь только ты! Тем более что, как Розалия мне сказала, в парике и в одежде Сабины тебя от нее почти не отличить, – заявил Николай.

– Хорошо, я готова вам помочь… – А куда мне было деваться?

– Вот и договорились. А сейчас ешь, приходи в себя, Розалия принесет тебе липовый чай.

– А что я должна буду делать? Переодевшись Сабиной, ходить по магазинам Каварны?

– Да. По магазинам, кафе, ресторанам и просто по улицам. Думаю, тебе будет нетрудно ее изобразить – еще и потому, что она никогда не считала себя обязанной с кем-то здороваться, если находилась в дурном расположении духа. А это было ее обычным состоянием.

– Николай, вы уж извините меня, но послушать вас, так ваша жена была просто монстром! – не удержалась я от замечания.

– Она была обаятельным, роскошным монстром, – вздохнув, произнесла Розалия и поставила передо мной большую чашку с дымящимся липовым чаем. Напиток был приятного красноватого цвета, очень сладкий. – Мы вот говорим о ней в прошедшем времени, а мне все еще не верится, что она мертва. Что мы ее больше никогда не увидим.

Спала я в ту ночь тревожно. Я не понимала, почему Николай и Розалия так спокойно восприняли мое сообщение о том, что я сожгла труп Сабины. Я пыталась представить себя на месте Николая, и меня тотчас же охватывала ярость от того, что кто-то посмел так поступить с телом погибшей жены. Конечно, воображая все это, я все равно была далека от истины. Ведь как ни фантазируй, но я – это я, а Николай – это совершенно другой человек. И еще неизвестно, как он на самом деле относился к своей жене. Меня не покидало ощущение, что, рассказывая не очень-то лицеприятные вещи о Сабине, он как будто оправдывался передо мной. За что? Почему? Хотел продемонстрировать свое великодушие по отношению ко мне за счет своей устойчивой неприязни к жене? В любом случае одно я поняла совершенно определенно – Николай не очень-то скорбел о Сабине. Больше того, ее смерть словно бы развязала ему руки.

Еще кое-что не давало мне покоя. Что будет со мной? С реальной Гретой, которая задумала страшную месть Джорджи? Хотя Николай же мне объяснил: при опознании он сделает все, чтобы никто не заподозрил его в том, что он в обгоревшем трупе все же узнал свою жену. Да и Розалия ему подыграет. Значит, основываясь на том факте, что сгоревшая машина принадлежала некой Грете Ангеловой (моя фамилия по мужу), полиция может предположить – процентов на девяносто девять, – что и тело молодой женщины – это труп бедной (богатой?) Греты. Когда же сюда, в Каварну или в Варну (неизвестно, где будет проходит опознание), приедут мои дражайшие родственнички – Джорджи и Магдалена, в первую голову заинтересованные в моей смерти, то дело и вовсе будет в шляпе: уж кто-кто, а они-то точно «опознают» меня. А Джорджи станет единственным моим наследником. Вот так!