Мы здесь в отпуске, решил он. Мне захотелось проведать знакомые места в Боулдере. А потом мы заехали сюда, чтобы полюбоваться видом с «Крыши мира», но в кемпинге никого не оказалось. Я несколько увлекся и поспорил с Билли, что смогу подобраться на пикапе прямо к платформе. Но не рассчитал скорость и не справился с управлением. Врезался в одну из опор. Очень сожалею о случившемся. Это был глупейший поступок с моей стороны.

Ему придется заплатить крупный штраф, но была и светлая сторона: проверку на алкоголь он пройдет без малейших проблем.

Дэн заглянул в бардачок и обнаружил банку с бензином для зажигалок. Самой зажигалки не было – ее Билли наверняка носил в кармане брюк, – зато нашлись две початые книжицы спичек. Он вернулся к шляпе и основательно полил ее бензином, чтобы она промокла насквозь. Потом присел на корточки, зажег спичку и бросил внутрь перевернутого цилиндра. Шляпа сгорела быстро, но он все равно переместился на подветренную сторону и дождался, чтобы от нее остался лишь пепел.

Запах стоял отвратительный.

Подняв голову, Дэн увидел, что к нему направляется Билли, вытирая рукавом окровавленное лицо. Пока они вместе затаптывали пепел, чтобы не осталось ни искорки, которая могла бы воспламенить сухую траву, Дэн поделился с другом легендой, которую они сообщат полиции Колорадо, когда та прибудет сюда.

– Мне придется заплатить за ремонт этой деревяшки, и держу пари, с меня сдерут кучу денег. Хорошо, что у меня есть сбережения.

– А кто будет сдирать с тебя деньги? – усмехнулся Билли. – От Истинного Узла осталось только тряпье. Я проверил.

– К несчастью, – объяснил Дэн, – «Крыша мира» является собственностью великого штата Колорадо.

– Вот те на! – удивился Билли. – Едва ли это справедливо, учитывая, какую услугу ты сегодня оказал штату Колорадо и всему миру. А где Абра?

– Вернулась домой.

– Хорошо. И все закончилось? На самом деле закончилось?

Дэн кивнул.

Билли разглядывал оставшийся от шляпы пепел.

– Сгорела в один момент. Почти как в кино.

– Думаю, она была очень старой.

И исполненной магии. Черной магии.

Дэн вернулся к машине и уселся за руль, чтобы рассмотреть свое лицо в зеркале заднего вида.

– Увидел что-то лишнее? – спросил Билли. – Так всегда шутила моя матушка, когда заставала меня за разглядыванием своей физиономии в зеркале.

– Нет, – ответил Дэн, улыбаясь устало, но искренне. – Абсолютно ничего.

– Тогда давай позвоним в полицию и сообщим о нашей аварии, – предложил Билли. – Обычно я копов не жалую, но сейчас не откажусь от их компании. Жутковатое местечко. – Он пристально посмотрел на Дэна. – Здесь полно призраков, верно? Потому они здесь и устроились.

Да, именно поэтому. Но не только Эбенезер Скрудж знал, что есть хорошие призраки, а есть плохие. Прежде чем направиться к «Оверлук-холлу», Дэн задержался и посмотрел на «Крышу мира». И не слишком удивился, увидев мужчину, стоявшего рядом со сломанными перилами. Мужчина поднял руку, сквозь которую просвечивала вершина горы Пауни, и послал воздушный поцелуй, запомнившийся Дэну с детства. Он хорошо его помнил. Потому что это был их ежевечерний ритуал.

Пора спать, док. Крепких снов. Пусть тебе приснится дракон. Утром мне все расскажешь.

Дэн знал, что заплачет, но не сейчас. Время еще не пришло. Он поднес руку к губам и послал ответный поцелуй.

Еще мгновение он смотрел на то, что осталось от его отца. Потом поспешил вслед за Билли на парковку. Добравшись туда, снова обернулся.

Площадка на «Крыше мира» была пуста.

Полуденные субботние встречи во Фрейзере считались одной из старейших традиций АА в Нью-Гэмпшире. Начало им положил в 1946 году Толстяк Боб Д., который лично знал основателя Программы Билла Уилсона. Толстяк Боб давно покоился в могиле, пав жертвой рака легких: первые алкоголики, сумевшие завязать, принимались дымить как фабричные трубы, и теперь новичкам традиционно говорили держать рот на замке, а пепельницу пустой. Тем не менее по субботам всегда собиралось много людей. А сегодня мест вообще не было, потому что после официальной части ожидались пицца и торт. Так обычно праздновали годовщины, и в этот день один из членов АА отмечал пятнадцатилетие трезвого образа жизни. В ранние годы он был известен как Дэн или Дэн Т., но слухи о его работе в местном хосписе постепенно стали общим достоянием (журнал, издававшийся АА, не зря назывался «Сплетник»), и теперь его чаще именовали Доком. Поскольку точно так же обращались к нему в детстве родители, Дэн находил прозвище забавным… в хорошем смысле. Жизнь была колесом, которое непрерывно крутилось – и неизменно возвращалось к исходной точке.