Шрифт:
– Почему? – выдохнула Абра.
– Потому что они его боялись. А гораздо позже – Дона уже не было в живых – твой дед сломал мне руку. Затем, в отеле «Оверлук», который стоял на том самом месте, где сейчас расположена «Крыша мира», твой дед чуть не забил до смерти мою маму. Только он использовал не трость, а тяжелый деревянный молоток, но суть от этого не изменилась.
– Я поняла.
– Прошли годы, и в одном баре в Сент-Питерсберге…
– Довольно! Я же сказала, что поняла! – Ее трясло.
– …я сам избил незнакомого мужчину бильярдным кием, потому что он посмеялся над моим промахом. После этого сын Джека и внук Дона провел тридцать дней в арестантской робе, убирая мусор с обочин Сорок первого шоссе.
Она отвернулась и заплакала.
– Что ж, спасибо, дядя Дэн. Спасибо, что испортил…
В его голове возникла картинка, моментально заслонившая вид на реку: обугленный и дымящийся праздничный торт. При других обстоятельствах это было бы смешно, но не сейчас.
Он мягко взял ее за плечи и развернул к себе.
– Тут нечего понимать. В этом нет смысла. Это не более чем семейная история. Твоя семейная история. И как сказал бессмертный Элвис Пресли, это твоя крошка, тебе ее и качать.
– Не понимаю.
– Ты можешь однажды начать писать стихи, как Кончетта. А можешь столкнуть кого-то еще в пропасть силой своего сознания.
– Я бы никогда этого не сделала… Но Роуз это заслужила! – Абра повернула к нему мокрое от слез лицо.
– Это бесспорно.
– Но тогда почему же мне это снится? Почему мне хочется все вернуть? Она бы убила нас, так почему мне хочется все вернуть?
– Что именно ты хотела бы вернуть? Убийство как таковое или полученное от него удовольствие?
Абра понурила голову. Дэну очень хотелось обнять ее, но он сдержался.
– Никаких нотаций, никаких моралей. Просто разговор родственных душ. И глупые советы взрослых людей. А ты уже стала совсем взрослой. Поэтому тебе так тяжело. Трудно приходится всем подросткам. Но ведь у них нет твоего дара. Твоего оружия.
– Так что же мне делать? Что я могу сделать? Иногда меня охватывает такая злость… И не только на нее, но и на учителей, на одноклассников, которые считают себя такими крутыми, что дальше некуда… на тех, кто смеется, если ты не блещешь в спорте или носишь неправильную одежду…
Дэн припомнил совет, который дал ему однажды Кейси.
– А ты сходи на свалку.
– Что? Как это? – Она уставилась на него.
Он отправил картинку: Абра при помощи своих экстраординарных способностей – которые, как ни трудно в это было поверить, еще не достигли пика – переворачивает старые холодильники, крушит телевизоры, расшвыривает стиральные машины. А над головой кружат перепуганные чайки.
Она поняла и захихикала.
– Неужели это поможет?
– Уж лучше свалка, чем буфет твоей матери.
Она наклонила голову и посмотрела на него веселыми глазами. Они снова стали друзьями.
– Но ее тарелки были таким убожеством.
– Так ты попробуешь?
– Непременно, – ответила она с таким видом, словно дождаться не могла, когда же попадет туда.
– И еще кое-что.
Она снова стала серьезной.
– Тебе необязательно становиться тряпкой.
– Приятно это слышать.
– Просто помни, как опасна ты бываешь в гневе. А потому…
У него зазвонил мобильный телефон.
– Тебе стоит ответить.
Он вскинул брови.
– Ты знаешь, кто это?
– Нет, но, кажется, звонок важный.
Дэн достал телефон и посмотрел на экран. «РИВИНГТОН».
– Это Клодетта Албертсон, Дэнни. Ты можешь приехать?
Он быстро перебрал в памяти гостей хосписа, значившихся сейчас на его доске.
– Аманда Рикер? Или Джефф Келлог?
Оказалось, речь шла о другом человеке.
– Если можешь приехать, то лучше поторопись, – сказала Клодетта. – Пока он еще в сознании. – И после некоторого колебания добавила: – Он спрашивал о тебе.
– Я приеду.
Хотя если все действительно так скверно, он не доживет до моего появления.
Дэн дал отбой.
– Мне нужно ехать, милая.
– Хотя это вовсе не твой друг. Хотя ты его не любишь.
Абра выглядела задумчивой.
– Да, несмотря на все это.
– Как его зовут? Я не поняла.
(Фред Карлинг)
Он отправил ей имя, а потом обнял крепко-крепко-крепко. Абра ответила ему тем же.
– Я постараюсь, – сказала она. – Я буду стараться изо всех сил.