Шрифт:
– Нет! Нет! Вы… нет!!!
Она в ярости набросилась на растерявшегося ветеринара.
Мадди не смогла ни утешить ее, ни понять, что она говорит, и в отчаянии позвала Золтана, который знал английский. Тот переводил речи Эвы, а Мадди слушала, пытаясь понять, в чем же дело.
– Она жила в Будапеште. Солдаты схватили ее мужа, поставили к стенке и расстреляли. Целились в голову. Ни милосердия. Ни правосудия. Бах! – и его не стало.
– О, нет!
Мадди обняла рыдавшую и неистово жестикулирующую Эву.
Золтан объяснял дальше.
– Она взяла ребенка и убежала с другими студентами к границе. Они прошли много миль, и у нее пропало молоко, но она нашла порошковое. Малыш заболел, доктора не было, и она донесла его до Австрии в шерстяной шали. Но ребенок не шевелился. Сильно болел.
Он уставился на плачущую Эву.
– Я был там. Я тоже видел. Мы передавали его с рук на руки. В шали была записка, что он должен быть похоронен на венгерской земле. Как его отец. Но она не знает, где он похоронен…
Мадди тоже заплакала. Какими словами можно утешить Эву? У самой Мадди тоже был ребенок, который умер, и она даже не знала, где находится его могила. Где лежит маленький Дитер?
– Мне так жаль, – выдавила она. – Скажите Эве, что я тоже страдала, хотя и не так ужасно.
Все они пережили войну, а теперь вот военные действия в мирное время!
– Спасибо, что перевели, Золтан. Монти был моим другом и прожил хорошую жизнь. Бедный муж Эвы! Как страшно он погиб! Возможно, я когда-нибудь научу Эву ездить верхом на другой лошади, но не сейчас.
Эва немного успокоилась и протянула руку. Барьер исчез. Монти своей смертью связал обеих женщин. Теперь Эва может начать новую жизнь, но эта трагедия и потеря снова дали толчок старому чувству вины и скорби Мадди… Она должна узнать, где лежит ее дитя. Слишком долго Глория хранит тайну. Только когда она услышит правду, сумеет начать свою собственную жизнь.
Глава 21
Глория завтракала, пытаясь заодно придумать, что бы такое подарить Грегу, когда случайно увидела статью в «Йоркшир пост».
– Взгляни-ка? Читал? Теперь Мадди ухитрилась пролезть в новости! Открыла «Олд Вик» для беженцев! Посмотри! – воскликнула она.
Грег, пережевывая тост, поискал в карманах ключи от машины.
– Нет времени. Убегаю. Сегодня буду поздно. Пока, Бебе!
Он чмокнул в щечку маленькую дочь и выбежал из задней двери в просторный гараж.
Глория со вздохом отшвырнула газету. Как только она отвезет Бебе в школу, придется сидеть дома одной до ее возвращения.
Она с довольным видом оглядела кухню со встроенными шкафами c пластиковыми покрытиями «Формайк», полом, вымощенным сланцевыми плитами, встроенной стиральной машиной и кладовой, набитой банками тушенки, фруктов и лосося. Как страница из «Айдиел хоум» – идеальный дом.
– Пойдем, Бебе, – позвала она дочь. Рыжеволосая девочка в дорогой школьной форме уже ждала мать.
– Где твоя панамка?
Как приятно, когда твоя дочь такая хорошенькая!
– У меня животик болит, мамочка. Можно я не пойду в школу?
– Опять? Ты ходила в туалет?
Глория старалась не обращать внимания на обычные утренние жалобы дочери.
– Скорее!
Глория была единственной женщиной в Саннисайд Драйв, имевшей собственную машину, кабриолет «Триумф Геральд» и двойной гараж. У них был угловой участок и целый акр сада, декоративный пруд с гипсовой цаплей, большие качели и горка для Бебе и огромный сад камней, который садовник, мистер Тейлор, содержал в образцовом порядке.
Глория схватила розовый пыльник и соломенную шляпку, решив проехаться по магазинам Харрогита, пообедать в «Беттис» и убить время до того, как нужно будет снова ехать за Бебе.
– У меня есть другое имя? – спросила дочь в машине. Как странно, когда на тебя смотрят точно такие же зеленые глаза!
– Нет. Только Бебе. А что?
– Белинда говорит, что это имя глупое. Бебе Берн. Почему у меня нет другого?
Глория покачала головой. Грег хотел назвать девочку «Беатриса Прунелла» и попросить миссис Белфилд стать крестной матерью, но Глория скоро вышибла эти идеи из его головы. Бебе – так женственно и, по ее мнению, оригинально! И такое имя позволит девочке выделяться из общей массы.
– Скажи Белинде Пайк, что тебя назвали в честь знаменитой актрисы Бебе Дэниелс. В Йоркшире, кроме тебя, никого с таким именем нет!
– Но почему я не могу быть Сьюзен или Кэрол?
– Этих Сьюзен – по тринадцать на дюжину, а ты одна!
Похоже, это заставило Бебе заткнуться. Вечно у нее куча вопросов! Она была болезненным ребенком и плохо ела. Грег хотел еще и мальчика, но Глория заявила, что больше не пройдет через такие муки. Ни за что на свете! Она купила колпачок и непременно вставляла его в те редкие минуты, когда они занимались любовью.