Абрасталь стояла лицом к востоку. За полосой белых костей Стеклянная Пустыня стала морем острых сверкающих звезд, словно лежащих при смерти, купаясь в изумрудном свете.
– Пустоши, - пробурчала она.

– Высочество?

– Кто тут победил, Спакс?

– Сама видишь, никто.

– А в Стеклянной Пустыне?

Он сощурился.
– Глазам больно, Высочество. Думаю, там пролита кровь. Бессмертная кровь.

– Готов бросить и это преступление к ногам людей?

Он хмыкнул.
– Не шурши камышами, Высочество. Враг Природы - упрямый разум, ведь из упрямства проистекает наглость...

– И презрение. Вождь, кажется, мы перед ужасным выбором. Достойны ли мы спасения? Я? Ты? Мои дети? Мой народ?

– В тебе заколебалась решимость?

Она глянула на него.
– А в тебе?

Спакс поскреб бороду.
– То, что говорила изгнанная Кругхева. Я обдумывал снова и снова.
– Он поморщился.
– Кажется, даже Спакс из Гилка может пересмотреть взгляды. Истинно время чудес. Думаю, я избрал бы вот что: если природе суждено победить, пусть гибель нашего рода будет сладкой и медленной. Такой сладкой, такой медленной, что мы сами не заметим. Пусть мы угасаем, ослабляя хватку тирании с мира к континенту, с континента к стране, со страны к городу, к дому, к почве под ногами. И, наконец, к жалким триумфам внутри черепных коробок.

– Это не слова воина.

Расслышав суровость тона, он кивнул в темноте.
– Если это верно, если Серые Шлемы желают стать мечами мщения Природы, Надежный Щит упустил самое важное. С каких пор природа заинтересована в мщении? Оглянись.
– Он взмахнул рукой.
– Трава отрастает снова везде, где сможет. Птицы гнездятся везде, где смогут. Почва дышит, если может. Природа просто продолжается, Высочество, и по другому не умеет.

– Как и мы.

– Может, Кругхева ясно это видит, а Танакалиан - нет. Воюя против природы, мы воюем против себя. Нет различия, граничной линии, врага. Мы пожираем все в раже самоуничтожения. Как будто это единственный дар разума.

– Единственное проклятие, хотел ты сказать.

Он пожал плечами.
– Думаю, дар - в способности видеть, что мы делаем. Видя, приходить к пониманию.

– Такое знание мы предпочитаем не использовать, Спакс.

– У меня нет ответов, Огневласка. Перед бездействием я так же беспомощен, как любой другой. Похоже, все мы чувствуем то же самое. По отдельности разумные, вместе мы становимся тупыми, до ужаса тупыми.
– Он снова пожал плечами.
– Даже боги не могут найти путь выхода. А если и могут... мы же не слушаем, верно?

– Я вижу ее лицо, Спакс.

"Ее лицо. Да".– Ничем не примечательное, да? Такое простое, такое... неживое.

Абрасталь вздрогнула.
– Найди другое слово. Прошу.

– Блеклое. Но ведь она не прилагает усилий, верно? Никаких королевских одеяний. Ни одной драгоценности. Нет краски на лице, губах - волосы такие короткие, что... ах, Высочество, почему все это меня тревожит? Но тревожит. Не знаю почему.

– Ничего... королевского. Если ты прав - да, я вижу так же - почему при взгляде на нее мне кажется... что-то такое...

"Чего я прежде не видел. Или не понимал. Она растет в моей мнении, эта Адъюнкт Тавора".– Благородное, - сказал он вслух.

Королева выдохнула: - Да!

– Она ведь не сражается против природы.

– И всё? Ничего больше?

Спакс потряс головой: - Высочество, ты сказала, что до сих пор видишь ее лицо. И я тоже. Я как одержимый, только не знаю чем. Лицо плавает перед глазами, я то и дело ловлю ее взором, словно чего-то жду. Жду, когда на нем появится выражение истины. Скоро. Я это знаю и потому не могу остановиться. Смотрю и смотрю.

– Она сделала нас заблудшими, - отозвалась Абрасталь.
– Не ожидала, что мне будет так трудно, Спакс. Не в моей это природе. Словно некая пророчица древности... она поистине ведет нас в дикость.

– И через нее - домой.

Абрасталь обернулась и подступила ближе. Глаза мерцали во тьме.
– А приведет?

– В ее благородстве, Огневласка, - ответил он шепотом, - я нахожу веру. "Оружие против отчаяния. Как и Кругхева. В маленькой руке Адъюнкта, словно легкое семя, зажато сострадание".

Он видел, как широко раскрылись ее глаза; рука легла ему на затылок, подтянула ближе. Грубый поцелуй - и она оттолкнула его.
– Холодно становится, - сказала королева, направляясь к лагерю. И добавила через плечо: - Постарайся быть у летерийцев до рассвета.

Спакс смотрел вслед."Отлично, кажется, мы все же это сделаем. Худ Владыка Смерти стоял передо мной и говорил о страхе. Страхе мертвецов. Но если мертвые ведают страх, откуда взяться надежде?

Тавора, какой бог стоит в твоей тени? Готов ли он принести нам дар в обмен на все жертвы? В этом ли твой секрет, позволивший спастись от страха? Прошу, пригнись и прошепчи мне ответ".