Старшая женщина, похоже, что-то учуяла, ибо протянула морщинистую руку, коснувшись бедра Шельмезы.
– Так бывает, - пробормотала она.
– Я вижу это во всех выживших. Волна воспоминаний, ужас в глазах. Но я говорю: это пройдет.

– Для Желча тоже?

Рука чуть не отдернулась.
– Нет. Он Вождь Войны. Ему не будет избавления. Та атака не ушла в прошлое. Он переживает ее снова и снова, миг за мигом. День и ночь. Я потеряла его, Шельмеза. Мы все его потеряли.

Восемьсот и еще восемьдесят воинов осталось. Она стояла среди них, бродила среди оставленных отступлением обломков, вида то, что видела. "Никогда больше нам не сражаться. Никогда - с прежней доблестью и удалью. Наша военная эффективность, как сказали бы малазанские писцы, подошла к концу". Хундрилы Горячих Слез уничтожены. Не из-за нехватки смелости. По гораздо более страшной причине. "Нас мгновенно сделали бесполезной рухлядью". Что может сильнее сломать дух, чем такие мысли?

Нужен новый Вождь Войны, но она подозревает: никто не выставит себя. Воля мертва. Ни кусочка не осталось, не собрать.

– Я буду на переговорах, - сказала Хенават, - и хочу взять тебя, Шельмеза.

– Твой муж...

– Лежит в палатке старшего сына. Не принимает ни еды, ни воды. Намерен уморить себя голодом. Вскоре мы сожжем его тело на костре, но это будет лишь формальностью. Я уже начала скорбеть.

– Знаю...
– с сомнением начала Шельмеза, - что вам жилось сложно. Слухи о его склонностях...

– И это самое горькое, - оборвала ее Хенават.
– Желч, он... склонялся во все стороны. Я давно научилась это принимать. Что жалит сильнее всего - мы снова нашли друг друга перед битвой. Пробудились к взаимной любви. Это было... это было счастье. Снова. На короткие мгновения.
– Она умолкла, зарыдав.

Шельмеза придвинулась к ней: - Расскажи о ребенке во чреве, Хенават. Я никогда не был беременна. Скажи, каково это. Чувствуешь себя наполненной? Он шевелится - говорят, они иногда шевелятся.

Улыбаясь сквозь горе, Хенават сказала: - А, ладно. Каково это? Ты словно проглотила целую свинью. Продолжать?

Шельмеза засмеялась - короткий, неожиданный всплеск - и кивнула. "Расскажи о чем-то добром. Чтобы заглушить стоны".

– Дети заснули, - сказала Жастера, вставая на колени рядом с ним. Поглядела в лицо мужчины.
– Вижу, как много они взяли от тебя. Твои глаза, твой рот...

– Замолчи, женщина, - бросил Желч.
– Я не лягу с вдовой сына.

Она отодвинулась.
– Тогда ляг хоть с кем-то, ради милостей Худа.

Он отвернулся, уставился на стену палатки.

– Зачем ты здесь?
– спросила она требовательно.
– Пришел в мою палатку, словно призрак всех потерь. Мне недоставало горестей? Чего тебе нужно? Погляди. Я предлагаю свое тело - давай разделим горе...

– Хватит.

Она чуть слышно зашипела.

– Лучше бы ты предложила удар ножом, - сказал Желч.
– Сделай так, женщина, и я благословлю тебя на последнем издыхании. Нож. Подари мне боль, порадуйся, увидев, как я страдаю. Сделай это, Жастера, во имя моего сына.

– Самолюбивый кусок дерьма, почему я должна тебя жалеть? Убирайся. Найди другую дыру и там прячься. Думаешь, внукам приятно тебя видеть таким?

– Ты не рождена среди хундрилов, - сказал он.
– Ты из семкийцев. Не понимаешь нашего образа жи...

– Хундрилы были внушающими страх воителями. И остаются ими. Ты должен встать еще раз, Желч. Собрать духов - всех - и спасти свой народ.

– Мы не виканы, - прошептал он, снова вцепившись ногтями в лицо.

Она яростно выругалась.
– Боги подлые, ты действительно думаешь: Колтейн и клятые его виканы управились бы лучше?

– Он нашел бы путь.

– Дурак. Не удивляюсь, что даже жена на тебя злится. Не удивляюсь, что все твои любовники отвернулись...

– Отвернулись? Они все погибли.

– Найди новых.

– Кто полюбит труп?

– Наконец-то разумный вопрос, Вождь. Кто? Ответ лежит перед тобой, старый дуралей. Уже пять дней. Ты Вождь Войны. Встряхнись, очнись, чтоб тебя.

– Нет. Завтра я передам народ под опеку Адъюнкта. Горячих Слез больше нет. Кончено. Мне конец.

Лезвие ножа повисло перед глазами.
– Этого ты хочешь?

– Да, - шепнул он.

– Куда ударить вначале?

– Сама решай.

Нож исчез.
– Ты сам сказал - я из семкийцев. Что я знаю о милосердии? Найди собственный путь к Худу, Желч. Виканы умерли бы так же, как умерли твои воины. Никакой разницы. Бывают проигранные битвы. Таков путь мира. Но ты еще дышишь. Собери народ - все смотрят на тебя.

– Уже нет. Никогда не повести мне воинов в битву.

Она что-то прорычала и ушла, оставив его одного.