– Были.

– И хотите сражаться дальше? Что тут трусливого?

Старший сказал: - Он стыдил нас, велел вернуться к народу. Но мы уничтожены. Мы склонились в тени Колтейна, сломленные неудачей.

– Говорите, все остальные просто... в воздухе растворятся?

Мужчина пожал плечами.

Алхимик Баведикт сказал Ежу в спину: - Командор, у нас тоже потери. Это ветераны. Выжившие.

Еж снова оглянулся. Посмотрел на летерийца.
– Как и все мы.

Баведикт кивнул.

Вздохнув, Еж снова посмотрел на воинов. Кивнул говорившему: - Твое имя?

– Беррач. Это мои сыновья. Слег, Гент, Паврал и Райез.

"Сыновья. Не удивлен, что тебе не рады в лагере Желча".– Отныне вы мои вестовые, разведчики и, когда понадобится, конники.

– Сжигатели Мостов?

Еж кивнул: - Сжигатели Мостов.

– Мы не трусы, - прошипел самый молодой, вроде бы Райез. Лицо его сразу стало свирепым.

– Будь вы трусами, - сказал Еж, - я послал бы вас в обоз. Беррач, ты теперь капитан нашей Конницы. Запасные кони есть?

– Уже нет, Командор.

– И ладно. Мои сержанты проследят, чтобы вас разместили. Свободны.

В ответ пятеро воинов выхватили сабли и отдали честь невиданным образом. Поставили клинки поперек выступающих кадыков.

Баведикт хмыкнул сзади.

"Скажи я "режьте", они так и сделали бы? Боги подлые".
– Хватит, солдаты, - произнес он.
– Мы, Сжигатели, не поклоняемся Колтейну. Он был просто одним из малазанских командиров. Хорошим, верно; теперь он стоит в тени Дассема Альтора. Среди отличной компании. Возможно, в скором времени среди них появится и Желч.

Беррач хмурился.
– Мы не почитаем их память, сэр?

Еж оскалил зубы, и отнюдь не в улыбке.
– Поклоняйся кому угодно в свободное время, капитан, но свободного времени у тебя больше не будет, ведь ты отныне Сжигатель Мостов, а Сжигатели Мостов поклоняются лишь одному.

– Кому же?

– Убийству врагов, капитан.

Нечто проявилось на лицах воинов. Они дружно спрятали сабли. Беррач, казалось, пытается что-то сказать, но не может. Наконец он подал голос: - Командор Еж, как отдают честь Сжигатели?

– Никак. А если людям из других частей - вот так.

Беррач широко раскрыл глаза, увидев неприличный жест Ежа, и ухмыльнулся.

Еж повернулся к сержантам, чтобы подозвать их - и увидел, что это уже не серые раздутые мешки. Страх пропал с лиц, осталось лишь утомление - но и оно почему-то стало слабее. Шпигачка и Ромовая Баба снова казались почти красивыми.

"Сжигателей то и дело вколачивают в грязь. А мы встаем. Без геройских поз, просто встаем. Да-а". – Алхимик, - позвал он, - покажи мне новые изобретения.

– Наконец-то, - воскликнул летериец.
– Забавно, правда?

– Что же?

– О. Как горсточка хундрилов разбудила вас всех.

– Сержанты были в шоке...

– Командор, вы выглядели еще хуже.

"Ох, возьми меня Худ, не стану спорить".
– Тогда говори. Что делают новые долбашки?

– Ну, сэр, вы рассказывали насчет "барабана"...

– Я? Когда?

– Когда напились. Но мне пришло в голову...

Двое незнакомцев подошли к стоянке взводов. Навстречу поднялись лица, но глаза были тусклыми. Никому не хотелось, чтобы прервали их жалкую печаль. Не сейчас. Бадан Грук неловко встал на ноги.
– Восемнадцатый, что ли?

Сержант, с Генабакиса, глядел на его солдат.
– Кто тут остался от Десятого?

Бадан ощутил холод. Почувствовал внезапно проснувшееся, острое внимание всех на стоянке. И понял. Он не особенно тверд, все это знают... так что чего стараться."Но если бы во мне хоть что-то осталось, я сумел бы". – Не знаю, в каких окопах были вы, но мы встретили первый напор. Чертово чудо, что хоть кто-то выжил. От Десятого осталось двое морпехов, и я догадываюсь, почему вы, сержант с капралом, оказались здесь. Похоже, потеряли всех своих солдат.

Тут Бадан помедлил, оценивая действие своих слов. Никакого действия. "И о чем это говорит? Ни о чем хорошем". Он чуть развернулся, махнул рукой: - Там. Вон они, из взвода Чопора. Сержант Чопор мертв. И Ловчий, и Неллер, и Мулван Бояка, а капрал Целуй-Сюда пропала... без вести. Вам достанутся лишь Смертонос и Спешка.

Сержант в сопровождении капрала пошел туда.
– Встать, морпехи, - сказал он.
– Я сержант Впалый Глаз, а это капрал Ребро. Десятого больше нет. Вы в Восемнадцатом.