– Любопытство, - заметил другой солдат, коротконогий и широкоплечий фалариец с волосами цвета алого золота. У него был срезан кончик носа, отчего лицо стало уродливым.

– С элегиями покончено? Отлично. Это Лизунец. Ну, лица я знаю, так что мы знакомы. Назовите имена.

Картулианец сказал: - Жженый Трос, сержант. Сапер.

– Леп Завиток, - отозвался фалариец.
– Хирург.

– Целительство?

– Не рассчитывайте. Не здесь.

– Грусть, - сказала молодая женщина.
– Взводная колдунья. Почти так же бесполезна, как Леп.

– Арбалеты сохранили?
– спросил Урб.

Все молчали.

– Значит, первая задача - пойди в арсенал. Потом назад, вычистить эту помойку. Двадцать Второй распущен. Добро пожаловать в Тринадцатый. Лизунец, подружись с ними. Пряжка, ты теперь капрал. Поздравляю.

Когда все ушли, Урб встал в одиночестве - и долго, не замечаемый никем, смотрел в никуда.

Кто-то потряс ее за плечо. Она застонала, перекатилась набок. Снова толчок, еще сильнее.
– Прочь. Темно еще.

– Еще темно, сержант, потому что вы завернулись в одеяло.

– Неужто? Ну-ка, сделайте то же и снова поспим. Иди прочь.

– Утро, сержант. Капитан Скрипач желает...

– Он всегда желает. Едва обернутся офицерами, как желают и желают все время. Эй, кто-нибудь, дай кувшин.

– Кончились, сержант.

Она выпростала руку, ощупала грубую ткань на лице, стянула за край. Открыла один глаз.
– Не может быть. Иди найди где-нибудь там.

– Найдем, - обещал Увалень.
– Как только встанете. Кто-то ходит по взводам, считает. Нам не нравится. Нервничаем.

– Почему?
– Одинокий глаз моргнул.
– У меня все восемь моряков...

– Четверо, сержант.

– Пятьдесят процентов потерь? Неплохо для вечеринки.

– Вечеринки?

Она села.
– Прошлой ночью было восемь.

– Четверо.

– Правильно, дважды четверо.

– Это не вечеринка была, сержант.

Хеллиан пыталась освободить второй глаз.
– Не она, гммм? Вот что значит убегать, капрал. Пропустил всё веселье.

– Да, полагаю так. Мы растопили кусок шоколада - думали, вам понравится.

– Та штука? Вспоминаю. Болкандшоколад. Ладно, вон из палатки. Я приведу себя в достойный вид.

– Вы не в палатке, сержант, вы в отхожем месте.

Она огляделась.
– Вот откуда запах.

– Никто им не пользовался, сержант. Мы видели, что вы тут.

– Ох.

Живот снова свело, но рвоты не осталось, так что он сглотнул, подождал, тяжко вздыхая, и снова сел на корточки.
– Чопорные соски Полиэли! Если я не буду ничего сдерживать, весь наружу выйду!

– Уже, Борот, - заметил Горлорез, стоявший неподалеку. Голос его стал сплошным хрипом и сипом. Старые шрамы на шее воспалились; удар в грудь оказался таким сильным, что колечки доспеха впаялись в грудину, и это как-то повлияло на гортань.

Они отошли от лагеря, встав в двадцати шагах от восточного пикета. Наоборот, Горлорез, Мертвяк и сержант Бальзам. Выжившие Девятого взвода. Пехотинцы скорчились в своих норках, смотрели на них налитыми кровью глазами, но молчали. Это вызов? Жалость? Взводный маг не знал и знать не желал. Утерев рот ладонью, он глянул на Горлореза с Бальзамом.
– Ты созвал нас, сержант. Зачем?

Бальзам стащил шлем, яростно поскреб лысину.
– Просто сказать: мы во взводе не сломались, мы не будем брать новых членов. Вот и все.

Наоборот хмыкнул: - Мы за этим сюда тащились?

– Не будь идиотом, - прорычал Мертаяк.

Бальзам встал к ним лицом.
– Говорите все. Сначала ты, Горлорез.

Высокий мужчина вроде бы вздрогнул.
– Чего сказать? Нас погрызли. Но Добряк назвал Скрипа - как там?
– кровавым гением. У нас теперь новый капитан...

– В Сорт ничего плохого не было, - вмешался Мертвяк.

– Никто не говорит. Она решительный офицер, эта баба. Но, может, в том и дело. Скрип плоть от плоти морпех. Был сапером. Сержантом. Теперь капитан того, что от нас осталось. Я только рад.
– Он пожал печами, смотря на Бальзама.
– Больше сказать нечего.

– А когда он скажет, что пришло время идти, вы станете скулить и блеять?

Брови Горлореза поднялись.
– Идти? Куда?

Бальзам прищурился.
– Твоя очередь, Мертвяк.

– Худ мертв. Серые всадники патрулируют врата. Во снах я вижу лица - смутно, но всё же... Малазане. Сжигатели Мостов. Вы просто не можете себе представить, какое это облегчение. Они все там. Думаю, надо благодарить Мертвого Ежа.