Я выдохнул, ну вот, единственно нормальное объяснение. А я-то уж думал что-то упустил. Стоя спиной к друзьям спиной к друзьям, они не увидели моего лица. Так, стоп! Ничего я не упустил, ведь июнь же, на июнь никаких праздников нет, по крайней мере, у меня. Ладно, я снова расслабился, может, вспомню, чего?..

Но ведь ничего не запланировано! А, тьфу! Брысь, мысля, из моих мозгов!

— Ребят, вы это, извиняйте, но еды нет. — Это было первой моей мыслью, что значит у них слово «праздник». Может, обещал кому-чего?

Они не поняли, я их понимал, ой, как понимал…

— Э-э…

Эту, всем непонятную, атмосферу снова развеяла Вики:

— Кай, в кого ты такой лентяй? Устроил тут Авгиевы конюшни! — Она бросилась заправлять постель лентяя.

Пока Вики возилась с моей кроватью, (спал я на полу) Серин и Дэн выпили по очереди холодной воды из бочки.

Кто говорил, что это плохо? Настоящий друг, как только приходит в гости, сам должен налить себе чего хочет, сам предложит перекусить, сам сделать бутерброд себе и тебе (ну, если, конечно, есть из чего делать).

А я стоял посреди дома как вкопанный, не зная, кому помочь: Вики с кроватью или парням с бочкой.

— А где ты такой шрамище получил? И почему мы об этом не знаем? — Дэн показал на мое лицо.

Я машинально провел по нему тремя пальцами сверху вниз, надеясь закрыть, хотя такой закроешь-то?

— Кстати да, я заметила еще до того, как ты сказанул свое «Не понял?».

Серин тоже присоединился к ораторам. Я пожал плечами и чуть растерялся.

— Ребят, вы же знаете… Там же, где я дрался с одиннадцати лет. — Я и сам то не слишком верил, о чем мозг молвил мне, но ведь это мои воспоминания, значит, это было…

Друзья на миг задумались, но тут же вспомнили об этом.

— А, ну да, как же мы могли забыть! Слава богу, у тебя он такой единственный, ты хоть помнишь, кто его тебе поставил?

Увы, но я-то как-раз-таки не помнил этого…

— Слушайте, ребят, может, я в душ схожу, проветрю мозги, так сказать? — Они оживились и все дружно покивали мне. Фух, ну, хотя бы отвертелся от слишком догадливого моего друга. Я улыбнулся, но друзья этого не увидели, так как я уже был за шалью в ванной.

Хи-хи, второй раз за день в душе. Может, каждый день себе кросс устраивать?.. Нет, чем больше бегаю, тем больше надо есть, а на кушанье у меня дефицит.

И так хожу раз в неделю, а то и чаще за водой. Мне хватит. С этими мыслями я стоял под душем. Через несколько минут вода отключилась. Сначала я подумал, что что-то попало в систему каналов, которые я сам смастерил, когда остановился тут. Подергал за тугую веревочку. Ничего не произошло. Странно, если бы был засор, то я не смог бы дернуть ее. Значит, что-то случилось с самой водой. Так ничего и не поняв, вышел из душа и начал вытираться., как услышал заговорческий голос Серина:

— …Пять, четыре, — почуяв что-то неладное, по быстрому натянув штаны, я стоял и не знал что делать, -..один. Давай!

Услышав скрип отварившейся двери, я, взаправду, перепугался. Что они собрались…

Не успев закончить свою мысль, они все вместе устроили хор в душе:

— С днем рождени-и… — День рождения?.. На миг мне показалось, что мозг заполнил пустоты в памяти и перенес меня в середину лета.

А, точно! Шестнадцатое июля, мое день рождение, черт, я что-то совсем запамятовал, да и, к тому же, жарковато для июня то будет.

— А, ребята, ну, спасибо, не забыли вы меня, грешного, — я раскрыл объятия, что бы обнять друзей, но они стояли столбом с вытянутыми лицами и изумленными глазами, прямо картину пиши.

— Э… Ты кто? — Задал тупой, по-моему, вопрос Серин. И теперь была моя очередь превращаться в картину. Ну, как, кто, я! Я так и сказал, все еще не понимая, что случилось.

— Эй, объясни сначала, что это за?.. — Серин указал в меня пальцем. Я последовал его взгляду и наткнулся на темные полосы шрамов. Совсем забыл о них. Надо что-то делать, срочно. Точно, придумал.

— Народ, какая разница, что это, — говорил я, быстро одеваясь и натягивая улыбку, дабы отвлекать внимание, — пойдемте лучше отпразднуем!

Эта попытка оказалась неудачной. Они и ухом не повели, думая о чем-то своем.

Ну-ка, проверим, какой из меня притворщик. Я опустил голову и грустным, полным одиночества и слез голосом обратился к ним:

— Пожалуйста, я не хотел бы это обсуждать…

Плохо дело, надо сделать так, что бы они не начали расспрашивать о том, откуда у меня шрамы от оружия, а то при объяснении я сам запутаюсь, так как сам толком не помню этого. Все воспоминания словно в тумане.