Я потянулся и снова схватился за поясницу:

— О-ох, старость не радость… — плакнул я непонятно кому, и, вспомнив реплику Серина, продолжил: — …маразм не оргазмость…

Хорошенько размяв поясницу, прополоскав холодной водой горло, я вышел на улицу. Снаружи было холодно, я прошел до склона, внезапно подул ветер и мои волосы заколыхались. Он был приятный и нежный. Я лег на траву, скрестил руки за головой, подогнул колено, закрыл глаза и наслаждался. Наслаждался всем, что меня окружало: холодным и беспощадным, но в то же время нежным ветром; нещадно жгучим лицо солнцем, чириканьем птиц, щебетом кузнечиков, и, наконец, лесным, свежим воздухом…

Вскоре мне наскучило лежать, я встал и направился в сторону мини-города.

К полудню я уже был в Кинаре и сразу же повернул к местному базару поживиться чем-нибудь. Вскоре я нашел подходящую лавочку с двухметровым в ширину торгашом и заплешинами на голове. У его лавки столпилась куча народа, толкающиеся здоровые мужчины, женщины с детьми. Он только и успевал, что обслуживать покупателей и брать карму — единственный известный способ это через прикосновение. Карма — некий вид энергии, на который в Адланде можно обменять что угодно. Она жизненно важна для всех живых существ. За пределами Адланда ее не используют по непонятным мне причинам, и никто не знает, что идет в ход вместо нее. Хотя, тут есть много нюансов: как, в таком случае, мы торгуем с соседними странами? Ладно, оставим рассуждения на потом, время действовать. Я протолкнулся к большому грозному мужику. У меня созрел план и я сразу претворил его, толкнув на такого же по размерам детину. После того как тот обрел равновесие он с развороту заехал в нос «толкавшего» его мужика, на ходу выкрикивая:

— Да ты хоть знаешь на кого руку поднял!? Образина ты про…

Договорить он не успел, кулак выбил ему челюсть. Остальные мужики издали радостный вопль, и, засучивая рукава кинулись в драку. Со стороны это выглядело как куча-мала, только с кирами. Я быстро выскользнул из драки и обошел толпу стороной. Так как все были заняты потасовкой, (даже торгаш смотрел на драку с горящими глазами) не составило особого труда одолжить пару яблок. Уже через минуту я шел по каменной улице и громко чавкал от удовольствия.

В хорошем настроении и гордый собой я подошел к очередному каменному зданию, коих в округе не сосчитать. Над дверью висела вывеска, на которой был выведен рисунок в виде перебинтованной раны. Я постучал в дверь. Тишина… Вдруг послышался приглушенный голос:

— Да-да?

— Вы еще работаете?

Послышались шаги и отварилась дверь. За дверью был темный коридор. Знахарь осмотрел меня.

— Ну?

Я без лишних разговоров зашел в темноту.

Услышал закрывающуюся дверь и быстрые шаги. Я встал в середину светлой комнаты. Стены были белоснежными, большую часть комнаты занимал «уголок доктора» как я про себя назвал его. Там были расположены, как и знакомые мне предметы, типа кушетки, так и незнакомые острые блестящие ножи, от вида которых мне стало мерзко и противно. Ни капельки не хотелось знать как этот пожилой человек со своими дрожащими руками работает с этими острыми инструментами. Тем временем он присел за стол и посмотрел на меня. Я понял намек и начал рассказ. Все это время пока я говорил, а он смотрел в потолок и кивал головой.

— Ну-с, ясно.

Интересно, что же ему ясно? Я так и спросил.

— Это ведь вы были у меня со спиной? — Я кивнул. — Скорее всего, это побочный эффект.

— Через полтора года? — Что-то я очень сомневался…

— А что вы хотели, позвоночник это вам не тяп-ляп, если поврежден он — повреждено все тело.

— Подождите, но вы же его лечили…

Он перебил меня:

— Спина болит?

Я помедлил.

— Немного…

— Мне неизвестны случаи, что бы после травм позвоночника человек продолжал жить той же жизнью. Осложнения всегда есть. Сломанную руку еще можно вылечить. Позвоночник — никогда. Нету способа вылечить его.

— Сейчас нету, — поправил я его. — В будущем возможно узнаем.

— Молодой человек, — он облокотился на стол и скрестил пальцы. — Советую вам верить в науку. Остались ведь еще киры, глупо верящие в существование магии…

— Извините, а почему «глупо верующие»?

Он резко откинулся на спинку стула, скрестил руки и прикрыл глаза, и сразу стал похож на мудрого учителя.

— Потому что ее не существует.

— А знаете, почему вы так думаете?

Он был удивлен этим вопросом и приоткрыл один глаз, осмотрев меня с ног до головы, снова его закрыл и сказал громко:

— И почему же?

— Потому что этого еще не доказано. Возможно, она есть, возможно, ее нет. Не доказано.

— Вы скептик, молодой кир. — Видимо я ему не нравился.

— Не вижу в этом ничего плохого. Если бы меня спросили о чем-нибудь подобном и вариантов ответа было всего два, я бы ответил «не знаю».

Я ему явно не понравился особенно после этой фразы. Он ударил по столу, лицо искривила гримаса злости и он прошипел:

— Да как ты можешь противоречить самому императору?! Если он сказал что магии не существуют, значит так оно и есть! Его слово закон!!! — Шипение его сорвалось на крик.

— Хорошо, хорошо, магии не существует. — Я сказал это ради того что бы он успокоился. А то пойдет потом расскажет обо мне и будут охотиться за моей головой всякие наемные войска императора… А мне это было не надо, своих проблем хватает.

Я скорчил гримасу разочарования и был похож на прилежного ученика, который понял свою ошибку. Лицо «учителя» разгладилось и приобрело вид победителя.