Он был жесток и добр. Он хотел тренировать, но остерегать ученика. Он любил и ненавидел. Будто в нем было две личности. Одна хотела как лучше, другая делала «как надо».

Юноша был полон решимости, от лица боявшегося неудачника не осталось ничего. Осталась уверенность и гордость.

— Да, Мастер.

Альтаир поклонился и услышал радостный хохот старика.

— Ты только не умирай, с кем же я потом буду веселиться?

Он улыбнулся до ушей, мальчику это не понравилось…

Следующие два часа он объяснял, как лучше всего управлять энергией. Мальчик изучил азы этой техники. Учителю это понравилось, и он ушел своей дорогой. Альтаир остался один на один с целым лесом, двумя еще целыми деревьями и самим собой.

Пелена сна потихоньку уступала место реальности. Я открыл глаза и понял, что проснулся. Сквозь одно единственное, покрытое изрядным количеством копоти, окно пробивался неяркий свет. Частицы солнца находили лазейки в двери, до этого кажущейся непроницаемой для света.

Я давно проснулся, но никак не хотел вставать. То ли из-за жесткого базальтового пола, на котором спал, то ли из-за сна, который я, как и всегда, забыл… Мне нравилось вот так, просто поваляться и ничего не делать… Вот, я даже вспомнил странную историю, смотря на левую руку.

Необъяснимо, но факт: почему-то, когда люди, (или это только со мной происходит) находятся на грани между сном и реальностью, все чувства обостряются, будто находясь в боевом режиме. Во всяком случае, недавно этот факт был подтвержден мной.

Напомню вам: живу я все-таки в Кераине, второе по степени опасности место в Адланде. Конечно, сразу же могут меня закидать вопросами, типа: «А как же тогда добираются сюда мои друзья?». Ну, знаете ли, с волками жить — по-волчьи выть, находятся киры, которые знают безопасные дороги… Ну, так вот, о чем это я?

Моя лачуга находится вдалеке от основных звериных троп и обитания хищников, но иногда ко мне в «гости» захаживают всякие…

В один из таких «иногда» ко мне «постучались». Спал себе и спал. Но вдруг из нежного и красивого сна меня нагло вырвали!.. И не кто-то, а чувство опасности. Его-то я ни с чем иным не спутаю. Я не помню, как я оказался на ногах, но холодный пот катился с меня, глаза были ошарашенными, кулаки сжаты до крови, мышцы напряжены, волосы распущенны… Вобщем, похож я был на злого демона, которым пугают детишек.

Все чувства были напряжены до предела. Я слышал шорохи, о существовании которых даже не подозревал. За дверью чувствовалось явственное боевое безумие, готовое разорвать любого попавшегося на пути.

Глаза я сразу же закрыл: стояла ночь, и в них не было необходимости и пытался прислушаться к своим чувствам. Через некоторое время уши уловили почти неслышимые шаги мягкими подушечками зверя, его хрип, напряженность мышц, сдерживаемый рык. Я понял, что зверь ходит справа от меня, где-то около угла дома. Сначала я хотел его отпугнуть, постукиванием по стенам и двери, но после первого же шага я почувствовал головокружение и вскоре потерял сознание.

Очнулся уже на улице, лежал я на некрутом склоне смотря спокойным взглядом в небо. Почему-то, я даже не испугался, а просто посмотрел на источник боли: левая рука была вся в крови, но мне было безразлично, я положил ее на землю, а правую подложил под голову. И смотрел на звезды. Просто смотрел и удивлялся. Удивлялся тому, насколько мы ничтожны, в сравнении с небом и звездами. Кир правит природой? Может быть, но без той же природы, которую мы «подмяли» под себя, не было бы и нас…

Киры слабы. Они надеются, что все разумеется само собой. Говорят, что природа сильна, она как-нибудь выкрутится, заодно выкрутит и нас…

Но… Киры ведь придумали фразу на все года: «Как ты ко мне, так и я к тебе». И ведь не торопятся это же правило относить еще и к природе: «Как мы с природой, так и она с нами». Как говорится, первый напавший умрет вторым. Тут я поймал себя на мысли: «О чем это я? Киры никогда не сделают ничего такого…». Киры — дети природы, и это как-то странно звучит с моей стороны… Словно и не мои мысли-то.

Я лежал и смотрел в звездную ночь, ибо ничто не может сравниться с тем, что там, наверху. Я иногда сам подумываю побывать «там».

В те минуты я многое обдумал, и не заметил, как уснул там же…

Сейчас я следовал взглядом по трем длинным рваным и уродливым шрамам, начинающихся (или заканчивающимися) у локтя и до ладони, оставленные явно когтями. Я так и не понял, что произошло с тем саблезубиком.

Но, обещание есть обещание, надо бы сходить в Кинар к знакомому. Я убито вздохнул и попытался встать. Сразу же боль отдалась в пояснице и я схватился за нее. Ну вот, первый подвиг сегодня я уже сделал — встал с кровати! Надо бы отметить, что ночь мне нравится больше чем день. Почему-то многие киры не ориентируются в темноте, я же наоборот, будто родился во тьме. Частица моей души надрывается, и пытается все время сказать мне — что бы я не показывался кирам.