Они договорились встретиться у кафе, расположенного на другой стороне улицы от больницы Белвью.

Как и предполагала Гейл, никто в больнице их не остановил — белый халат сослужил добрую службу и на этот раз.

Сначала он подумал, что зашел не в ту палату. Пациент, занимавший койку ближе к двери, никак не напоминал Амброзетти — худой, бледный как смерть мужчина, из груди которого то и дело вырывался болезненный кашель. За непроницаемой шторой, разделявшей палату на две части, звучали голоса: там лежал другой пациент. Только через несколько секунд Майкл понял, что голоса раздаются из работающего телевизора. Он обогнул штору и убедился, что все-таки попал туда, куда надо.

Тело Амброзетти врачи спеленали дюжиной трубок и катетеров, грудь стянули бинтами, однако рана все еще кровоточила, глаза не мигая смотрели в потолок, но вряд ли он что-нибудь видел. Похоже, он находился в состоянии транса, поэтому появление Майкла не произвело на него никакого впечатления. На экране телевизора участники состязания зачарованно смотрели на буквы, которые открывала на табло Ванна Уайт, облаченная в облегающее ее великолепную фигуру платье с огромным вырезом на спине.

— Я кручу, — сказал один из участников передачи.

Оказывается, «Колесо удачи» транслируется и по утрам, но неужели Нику в его положении это может быть интересным?

— Ник! — тихо позвал он. Никакого ответа. — Ник! — позвал он немного громче. — Это я, Майкл Фридлэндер.

Он когда-то слыхал, что у человека, получившего одно или несколько огнестрельных ранений, может быть повреждена память.

Опять никакого ответа.

Майкл подошел к кровати:

— Ник! Посмотри на меня!

Амброзетти никак не отреагировал и на этот раз.

Майкл взял его руку, пощупал пульс — его не было, или может быть, Майкл его не чувствовал.

— В слове есть буква «П», — тем временем сообщила участникам передачи ее ведущая. Раздались аплодисменты, она сказала что-то еще, но слова ее потонули в надрывном кашле, раздавшемся из-за шторы.

Майкл попытался прощупать пульс еще раз. Пульса не было, теперь он знал это. Он выскочил из палаты и, увидев в дальнем конце коридора сестру, ринулся к ней.

— Сестра! Сестра! Срочно нужна помощь! Палата 607 — Ник Амброзетти.

Сестра поспешила к нему с исказившимся от испуга лицом. Не говоря ни слова, бросилась мимо Майкла в палату 607. Через несколько секунд она оттуда выскочила, явно обеспокоенная.

Меньше чем через минуту в палате 607 собрались врачи. Сквозь полупрозрачную занавеску Майкл видел, как они сгрудились вокруг кровати Амброзетти. Словно китайский театр теней, подумал он. Врачи работали в полной тишине, каждый знал, что должен делать, и слов не требовалось. Майклу доводилось присутствовать при реанимации и раньше, поэтому он представлял, что происходит за занавесками: вкололи адреналин, массажируют сердце. Если эти меры не помогут, попробуют оживить его ударом электрического тока мощностью четыреста ватт.

Как Майкл ни вслушивался, не мог разобрать, о чем изредка переговаривались врачи, зато слышал каждое слово из телепрограммы «Колесо удачи».

— Я беру телевизор «Тошиба» за одну тысячу долларов… и кондиционер «Бонэйр» за триста долларов.

— Кто-нибудь, выключите этот телевизор!

— Всем отойти, — услышал Майкл и понял: им не удалось запустить сердце ни вручную, ни при помощи адреналина. Оставалось испытать действие электрического тока. Майкл поежился, когда под Амброзетти заскрипели пружины. Он посмотрел на соседа Ника по палате — тот лежал отрешенно, сосредоточенно рассматривая собственные ладони, видимо, пытаясь угадать дальнейшую судьбу.

— Попробуем еще раз. Всем отойти!

— Я бы хотел потратить свои последние триста долларов на пылесос «Панасоник».

Опять заскрипели пружины кровати.

Вдруг стало тихо, и один из врачей сказал:

— Все. Сделали все, что могли…

Они сидели в том самом унылом кафе напротив больницы Белвью у здания Бюро судмедэкспертизы, с которым у Майкла связаны самые неприятные воспоминания. Именно здесь он встретился с матерью, сразу после смерти Алана. Впрочем, здесь же ему удалось убедить Гейл помочь ему. Итак, это место каким-то странным образом играло очень важную роль в его жизни.

— Черт побери! Почему твоя подружка сказала, что он поправится? — Майкл не замечал, что кричит, люди кругом стали оборачиваться на них.

Гейл нахмурилась:

— Не надо на меня орать, Майкл. Я передала то, что мне сказали. Джил говорила с Филом Кинцером, оперировавшим Амброзетти. Извлечено две пули, но в кишечнике остался осколок — врачи решили, что он и с ним проживет до старости. Как утверждал доктор Кинцер, повреждений жизненно важных органов не обнаружено. Случилось что-то из ряда вон выходящее, если Амброзетти приказал долго жить.