– Что за свей? – спросил Лаурус. – И ты говорил о половине спасения. В чем вторая половина?

– В тебе, мой дорогой, – понизил голос Кастор. – Но боюсь, что я отправлю тебя на смерть.

Ночь Лаурус спал плохо. Раз за разом перебирал в голове все, что сказал ему Кастор. И что повеление отправить со свеем Стором Стормуром и его малой дружиной из десяти человек переговорщиком Лауруса прислал сам Пурус Арундо. И что, по словам Кастора, если все завершится так, как хочется, то Пурусу уже будет сложнее избавиться от нелюбимого племянника. Но и о том, что вряд ли все завершится так, как хочется. И скорее всего, Лаурус погибнет.

Ранним утром, еще затемно, Лаурус поднялся, умылся, взял лист бумаги и написал письмо жене и детям, которое Кастор обещал передать, даже если ему придется перевернуть весь Самсум. Затем нашел хмурую Лаву, за которой неотлучно ходили пять огромных стражников, отдал ей это письмо, встретил Йора и пошел вместе с ним к Софусу.

Ардуусский колдун, который остановился в крепости, последнюю ночь провел в шатре со свеями. Одиннадцать северных здоровяков, одного из которых, великана под шесть локтей ростом, Лаурус смутно помнил по недавней ярмарке, были уже облеплены амулетами с головы до ног. К тому же над их одеждой, прошивая ее изнутри бисером, трудились несколько женщин.

– Еще двое! – раздраженно буркнул Софус, который, по мнению Лауруса, оставался худым и злым стариком уже лет двадцать без каких-либо изменений. – Еще минут тридцать возиться!

– Мне не нужно, ваше многомудрие, – замахал руками Йор. – Я так.

И добавил, заметив плотно сжатые губы Софуса:

– Я отношусь с глубочайшим почтением к великому колдуну великого Ардууса. Но у меня от любых амулетов голова начинает болеть, тем более что чужая магия на меня почти не действует. Во всяком случае, не припомню обратного. Да и должен ведь быть кто-то, кто потом все расскажет в подробностях почтенному мудрецу? Об ощущениях! А какие могут быть ощущения сквозь столь мощные и великолепные амулеты?

Гнев в глазах Софуса чуть ослабел, колдун покосился на свеев, которые посматривали на колдуна с опаской, исключая разве что великана, и проворчал:

– Не нужно, значит, не нужно. Голову снесут – не жаловаться, даже если твою голову, дакит, принесут мне на блюде. Через полчаса выход, в полдень – на тот берег. К правителям Слагсмалу и Джофалу.

– Джофалу и Слагсмалу, – подал голос неподвижный великан.

– Как будет угодно, – поклонился колдун. – Нам скрывать нечего, поэтому повторю главное. Ты, – он показал на Лауруса, – только для сопровождения. Ни говорить, ни объяснять ничего не придется. Оттуда потребовали родственника короля, Пурус выбрал любимого племянника. Единственного, кстати.

– Понятно, – криво улыбнулся Лаурус.

– С тобой твой охранник, – кивнул колдун. – Пусть будет, не жалко. Хотя один охранник и от десяти свеев не поможет, а уж от двухсот тысяч…

– От двухсот тридцати тысяч, – поправил великан. – Из них свеев сто пятьдесят тысяч.

– Как будет угодно, – изогнулся колдун. – У Ардууса примерно столько же.

– Больше, – скрипнул зубами великан.

– Теперь о главном, – кивнул колдун. – На том берегу славное войско, которое…

– Покрыло себя славой, – сказал великан.

– И славой тоже, – вздохнул колдун. – В нем примерно, как ты слышал, сто пятьдесят тысяч свеев, гордость своего народа. Отцы и сыновья. Надежда своих жен. Воины они действительно хорошие, конечно, таких, как Стор Стормур, там больше нет, но и прочие подобны вот этим молодцам.

Лаурус кивнул. И в самом деле, не говоря уж о великане, все свеи были выше него ростом на полголовы.

– Если начнется битва, то все они погибнут, – прошипел колдун. – И часть нашего войска тоже погибнет!

– Почти все войско, – усмехнулся Стор Стормур.

– Кому это надо? – развел руками колдун.

– Даку, – отрезал Стор Стормур. – Тем даку, что держат у северного берега галеры и покупают у свеев рабов! Они хотят, чтобы на севере больше не было великих воинов, которые всегда могут сказать свое слово. И еще они хотят отвести мертвых свеев и ардуусцев в Светлую Пустошь на корм своему губителю. Слагсмал и его девка провели детство в рабстве. Кто-то даже упоминал Иалпиргах. И ходят слухи, что кусок седьмой звезды, что она носит на груди и который она нашла у больших зиккуратов, на самом деле ей дали в Иалпиргахе. Там же ее научили магии. Она кое-что могла и раньше, но теперь у нее два главных дара; обращать камень в пыль, пусть даже после каждого колдовства она по две-три недели валяется без памяти, и дар соблазнения. Не того, которым славятся продажные девки. А того, что заставляет великих воинов идти на бессмысленную смерть.

– А бывает не бессмысленная? – спросил Лаурус.

– Бывает, – кивнул великан. – К примеру, смерть, которая приходит к воину, защищающему свой дом. Смерть воинов Ардууса не будет бессмысленной.

– Странно, – подал голос Йор. – Выходит, что свеи, которые грабят чужие дома и иногда гибнут, гибнут зря?

– Они добывают еду и одежду для своих детей! – оборвал дакита великан.

– И что мы должны делать? – спросил Лаурус, которого колдун начал обматывать амулетами. – Вести переговоры? Убеждать северных воевод, что это магия даку загнала их сюда насильно? Втолковывать, прикрываясь амулетами, чтобы соблазн той девки не подействовал и на нас?