Опер, закинув на плечо "шавку", шел во главе колонны с правой стороны. Его вещи несли охранники. Вскоре показался лагерь, расположившийся недалеко от реки. Три барака на площади меньше половины футбольного поля хитро спрятаны под маскировочной сетью. Четыре вышки с вертухаями, забор из колючки, "егоза", плюс натянутая проволока в несколько рядов — наверняка пропущенток. Недалеко от забора — два солидных сруба и небольшая избушка, от которой слышится рокот дизеля. На воротах часовые, принявшиеся распахивать створки при виде появившейся колонны. Пашка вырубил охранников ментально метров с семи, а затем, сорвав с плеча "ШВ-5М", принялся расстреливать часовых на вышках. Рабы в радостном обалдении пялились за побоищем, остальные камуфляжники безучастно уставились пустыми глазами в никуда. Закончив с вышками, приказал оставаться всем на месте. После чего направился к домине местного начальника. Видимо, звериным чутьем почувствовав необычайность ситуации, Исмаил сам выскочил на резное крыльцо. Здоровенный абрек с дикой бородой и выпученными от злобы глазами, тискал в правой руке раритет "Маузер-С96". Убойный и модный атрибут путешественников и бандитов, а позже — командиров и комиссаров эпохи гражданской войны. Обезвредив Исмаила, застывшего неподвижным истуканом, опер влез в его память. То, что он узнал, мало радовало. Таких приисков по Забайкалью насчитывалось еще четыре единицы. У Черноты возникло стойкое убеждение — это лишь надводная часть айсберга.

— Добуду информацию и солью Архангелову, столь глобальными делами пусть Орден занимается, — прикидывал Пашка. — В полдень ожидается прибытие вертолета, будем готовиться.

Исмаила и его ближайшего помощника опер ментально обездвижил, но оставил в сознании, не лишая голоса. Заперев дом, чтобы не мешались под ногами девушки из гарема, Пашка приказал заключенным войти в ворота и отобедать. Прихватив Исмаила, в сопровождении охраны отправился на взлетно-посадочную площадку. Во время ожидания винтокрылой машины он отсканировал всех камуфляжников. Выделив из них троих, наименее замаранных в издевательствах над рабами, отправил их в Иркутск. Установка одна: завтра утром явиться в управление ФАБ и сделать чистосердечное признание.

— Оружие на землю, оно вам больше не понадобится!

Трое охранников, среди которых оказался и конопатенький, ответили:

— Есть! — и безропотно шагнули в окно портала.

Солнце, находясь в зените, нещадно пекло, группа людей, стоявшая в тени деревьев, терпеливо ждала. Наконец послышался стрекот винтов, из-за опушек деревьев показался вертолет зеленой окраски. "МИ-8Т" — легендарный транспортник, легкопритерся к земле, за штурвалом находился опытный пилот.

Дождавшись полной остановки лопастей, Павел с зомбированным Исмаилом двинулись к машине. Из открывшегося люка выпал раздвижной трап. Сопровождающий груз бандит, улыбаясь, помахал рукой. Ментальный удар — и человек завалился внутрь салона. Опер, заскочив в вертолет, в три стремительных шага достиг кабины пилота. Тот решил видимо выйти на свежий воздух подышать. Слабый ментальный удар — и "летун" вернулся в свое кресло.

— Слушай установку, дитя воздуха, на подлете к Манзурке выберешь пустынное место, чтобы ни строений, ни леса не было. На высоте два километра выключаешь двигатель, а затем в аварийном режиме отстрелишь лопасти. Приказ понял?

— Так точно.

— Взлетишь после того как загрузятся парни. Чернота пошел по салону:

— Так, бочки с солярой оставим, тушенка, водка — это заберем.

Крикнув охранников, впряг их в разгрузку. Вскоре три ящика с тушенкой, ящик с колбасой и два — с водкой стояли в тени деревьев. Камуфляжники споро погрузились, прихватив и помощника Исмаила. Паша дал пилоту отмашку рукой, винт провернулся несколько раз, а затем двигатель зарокотал, превращая лопасти в мелькающий круг.

— Иди за мной, — кинул он главарю, — и потопал в сторону лагеря.

Бывшие рабы сплоченной группой сидели у распахнутых ворот, вяло переговариваясь. Опер задержался возле них ненадолго.

— Кто старший по бараку?

Поднялся худощавый, широкий в кости мужик с бесцветными глазами. Сорвав с головы фуражку, встал во фрунт и доложил:

— Заключенный Жилин.

— Имя, отчество?

— Евгений Петрович.

— Вот что, Евгений Петрович, для начала постройте людей.

Шеренга довольно быстро выстроилась. Народ выглядел неважно — измотанные, в драных обносках они вызывали жалость. Пашкина торжественная речь свелась к одной фразе:

— Товарищи, с этой минуты вы свободны, завтра утром отправляемся в Манзурку.

К его удивлению, никто не кричал ура и не бросал вверх головные уборы. Положительной реакции ноль — подневольные золотодобыдчики угрюмо молчали, уставясь взглядом в землю.

"Видимо, им трудно поверить в чудо", — понял опер.

— Повторяю еще раз, отныне вы вольные люди. Ваша охрана улетела на вертолете в "край вечной охоты". Исмаилом сейчас займутся девушки, я думаю, у них есть, что ему сказать. — Евгений Петрович, пошлите шесть человек на взлетную площадку. Слева в тенечке — шесть ящиков с продуктами — это на ужин. Да, и уберите трупы с вышек, прикопайте где-нибудь подальше. Оружие соберите в одно место, ну вы поняли.

Жилин с круглыми глазами принялся давать указания, а Пашка пошел к главному срубу. За ним как бык на веревочке тащился Исмаил. У крыльца опер последний раз отсканировал память абрека — нашел кое-что новенькое. Код от личного сейфа и два тайника с золотом, украденным у хозяев. Узнал имя местного мафиози, которому непосредственно подчинялся Исмаил. После чего открыл амбарный замок на двери и крикнул:

— Сударыни, прошу на улку. Сюрпрайз!

Две молодые девчонки, понурясь, вышли на крыльцо.

— А третья где?

— Хозяин побил, лежит болеет.

— Вот как, ладно.

— В доме ножи острые есть?

— Да, господин.

— Это вы бросьте, время господ для вас закончилось! Чего стоим, тащите колюще-режущие предметы. — Кстати, — опер хмыкнул и выматерил себя шепотом, — у Исмаила на боку висел в ножках весьма солидный кинжал. Маузер-то он ликвидировал в первые минуты после отстрела часовых.