— Лукас. — Элла встала, обошла стол и села к нему на колени, обняла ладонями его лицо, поцеловала крепко-крепко. — Я люблю тебя. Я так счастлива, что мой сын подарил мне прыжок с парашютом! — Она вздохнула, прижалась щекой к его щеке. — Я так счастлива!

Когда Лукас ушел, Элла быстро продумала новый план. Нужно высвободить место для мужчины. Ее мужчины. Место в шкафу, место в комоде. Место для мужских вещей. В доме, который она создавала для себя одной, появится мужчина, ее любимый мужчина. И ему должно быть здесь комфортно.

Боже, безумно хочется поскорее увидеть, как этот дом станет их общим, как подладится под них обоих.

Надо составить список, поняла она, доставая блокнот и ручку. Лукасу нужно где-то работать с документами, то есть ему нужен кабинет. Она постучала ручкой по столу, прикидывая, где ему будет удобнее всего, и вдруг отшвырнула ручку и, смеясь, затанцевала по кухне.

— О, кто бы мог подумать!

Надо позвонить детям и все рассказать. Только сначала нужно успокоиться, не то они подумают, что она ведет себя, как девчонка перед выпускным балом. Но ведь она именно так себя и чувствует.

Когда зазвонил телефон, Элла протанцевала к нему и, увидев на дисплее имя Айрин, мгновенно посерьезнела, пару раз медленно вдохнула и выдохнула.

— Алло.

— Элла, Элла, ты можешь приехать? Лео. Лео звонил.

Слова так и сыпались из Айрин.

— Помедленнее, — попросила Элла. — Говоришь, Лео тебе звонил?

— Он сдался. Он в полицейском участке и хочет со мной поговорить. Ему разрешили позвонить мне, и он сказал, что рта не раскроет, пока не поговорит со мной. Я не знаю, что делать.

— Ничего не делай. Я сейчас приеду к тебе.

Элла выдернула сотовый телефон из зарядного устройства, схватила сумочку и, выбегая на улицу, позвонила Лукасу.

— Я еду к Айрин. Лео объявился.

— Где? Где он?

— Он звонил из полицейского участка. — Элла захлопнула дверцу машины, перехватила телефон, чтобы застегнуть ремень безопасности. — Он сказал, что не проронит ни слова, пока не поговорит с Айрин. Я еду к ней.

— Элла, только не смей к нему приближаться.

— Не буду, но я не хочу, чтобы она ехала одна. Я позвоню тебе, как только вернусь.

Элла закрыла телефон, швырнула его в сумку и задним ходом съехала с подъездной дорожки.

Роуан стояла посреди лагеря, смотрела на величественный Аляскинский хребет, на заснеженную вершину Динали, и ей казалось, что гора — их союзник.

Они работали не щадя себя, и доказательство тому — ожоги, ушибы, боль во всем теле. Они не убили огненную стервозу — пока не убили, но точно поубавили ее прыть. И сегодня — Ро это чувствовала — они воткнут острый меч прямо в огненное ведьмино сердце.

Она знала, что команда измучена, что напряжение достигло предела, но они спали целых четыре часа и даже успели набить животы. С дополнительным снаряжением, людьми, насосом и двумя бульдозерами, пожалуй, уже сегодня вечером они выполнят свою задачу и полетят домой, оставив мелочовку и уборку здешним пожарным.

Сон — отец оптимизма. Кто б сомневался.

Роуан вытащила запищавшую рацию.

— Ро. Базовый лагерь. Прием.

— ММ. База. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

— Как поживает моя девочка?

— Привет, пап. Отлично. Смотрю на огромную гору и размышляю. Жаль, тебя здесь нет. Прием.

— Принято. Рад слышать твой голос. Кажется, у вас вчера были неприятности. Прием.

— Ничего такого, чего нельзя было бы залепить жвачкой и скотчем. Мы слегка приструнили чертовку. — Роуан проследила за вьющимися над зелеными островками клубами дыма и мысленно пригрозила им. — Сегодня мы с ней покончим. Прием.

— Понял. Ро, ты кое-что должна знать. — И Лукас рассказал ей о Лео.

Закончив разговор, Роуан подошла к Галлу, села рядом на землю.

— Классный вид, — заметил он. — Либби влюбилась. Хочет сюда переехать. Изменить нам с командой Аляски.

— Многие влюбляются в горы… Галл, утром Лео явился в полицию. Его задержали.

Галл внимательно посмотрел на нее, отхлебнул еще кофе.

— Тогда сегодня до чертиков замечательный день.

— Может быть. — Роуан тяжело вздохнула. — Да, наверное. Давай сделаем его еще лучше. Покончим с этой огненной дрянью.

— Хорошо.

Он потянулся к ней и поцеловал.

Вид мужа, прикованного к единственному столу в крохотной комнатке без окон с зеркалом во всю стену, потряс Айрин до самых глубин души. Лео исхудал. Его волосы, сильно поредевшие и взлохмаченные, свисали на воротник ярко-оранжевого тюремного комбинезона. Он давно не брился, и отросшая борода оказалась совершенно седой.