— Ради спасения твоей души надеюсь, что это правда. Но ты и Долли давно превратили наш дом в поле битвы, и вам обоим было плевать на меня. Долли бросила меня, не оглянувшись, а когда мы вернули ее — ведь родители всегда горой за своего ребенка, — она лгала и строила козни, как прежде. И вы воевали друг с другом, как прежде. А я была между вами, тоже как прежде.

«Бог мне поможет, — думала Айрин. — Я буду горевать по своему ребенку до конца жизни, но я не буду горевать по той войне…»

— Долли нет, моя вера пошатнулась. Я даже не могу утешить себя тем, что все случилось по божьей воле. Ты бросил меня одну, когда я больше всего нуждалась в поддержке. Я не знаю, что сделал ты или не сделал, но знаю, что не могу на тебя положиться, поэтому я должна стать самостоятельной. Давно пора.

Айрин поднялась.

— Обратись к своему адвокату. Тебе нужен он.

— Я понимаю, как тебе горько. Я понимаю, что ты на меня злишься, и думаю, что ты имеешь на это право. Но, пожалуйста, не бросай меня сейчас, Айрин! Я тебя умоляю!

Она попыталась. Она попыталась один последний раз найти в себе любовь или хотя бы жалость к нему… Но не нашла ничего.

— Я приду к тебе, когда получится, и принесу то, что позволят сюда принести. А сейчас мне пора на работу. На сегодня мое свободное время истекло. Если я найду в себе силы молиться снова, я помолюсь за тебя.

Мэтт возвращался с пробежки, когда его окликнул Майкл.

— Ты закончил разминку?

— Да. Собирался принять душ и позавтракать. Для меня есть задание?

— Нам не помешала бы помощь в упаковке снаряжения и оборудования по мере того, как они проходят проверку. Пока вас не было, вернулся отряд из Вайоминга.

— Я видел самолет. У них тоже были неприятности?

— Еще один испорченный насос.

— Черт побери.

— Механики тщательно все проверяют. Сертифицированные специалисты переукладывают парашюты. Им помогает Железный Человек.

— Господи, Майкл, ты же не думаешь, что кто-то нарочно повредил парашюты?

— Хочешь рискнуть предположить кто?

Мэтт сдернул бейсболку, пятерней поерошил волосы.

— Пожалуй, нет. Кто же мог сделать такое?

— Не сомневайся, узнаем. Железный Человек принес новость. Лео Брейкмен сегодня утром сдался полиции.

— Лео вернулся? В Мизулу? Он арестован?

— Именно. Интересно, как давно он тут ошивается…

— Лео вполне мог нам подгадить. — Мэтт отвел взгляд, покачал головой. — Он угрожал Ро, стрелял в нее. Испортил наше снаряжение. Мы же ничего плохого не сделали ни ему, ни его семье. Ничего. А он столько нам навредил.

— Мы сумеем защитить своих, так что по-быстрому в душ, поешь и валяй в дежурку.

— Хорошо. Послушай, если я понадоблюсь на пожаре…

— Пока обойдемся.

— Большое спасибо, Майкл. Родители приедут сегодня к вечеру. Я скажу им, чтобы управились поскорее. Вдруг кто-то заступит на мое место и влипнет. Не хочу я этого. Вызвони меня, если что.

— Принято.

ММ хлопнул Мэтта по плечу и поспешил в диспетчерскую, прикидывая свои возможности. Двадцать один человек на Аляске, и вернутся они в лучшем случае через сутки. Другая бригада едва приземлилась и нуждается в отдыхе, а Зули в любой момент могут вызвать в пылающую Калифорнию. Засуха, по прогнозу, продлится еще не меньше двух недель.

Однако будь он проклят, если вышлет новую бригаду, не будучи абсолютно уверен в том, что каждая лямка, каждая пряжка, каждая молния прошли самую тщательную проверку.

С привычной душевной болью ММ вспомнил Джима. Несчастные случаи контролировать невозможно, но он может и должен проконтролировать безопасность снаряжения и оборудования.

В конце безумно длинного дня лейтенант Куинек поехал на базу. Он хотел бы вернуться домой к жене и детям, поужинать с ними, что ему как полицейскому удавалось довольно редко, однако еще больше он хотел закрыть дело Лео Брейкмена. Мужик оказался непробиваемым. Все допросы, которые они с Дичикко проводили вместе и порознь, заканчивались с одним и тем же результатом — нулевым.

Брейкмен сидел неподвижно, сложив на груди руки, поджав губы, затерявшиеся в неопрятной седой бороде, и сверлил полицейских тяжелым взглядом. Он похудел на десять фунтов, постарел на десять лет и, если открывал рот, твердил одно и то же: меня подставили.

В конце концов Лео вообще замолчал и — через своего адвоката — потребовал испытание на полиграфе. Теперь ко всему прочему прибавится и эта головная боль, а если Брейкмен по результатам проверки окажется лжецом, причем неумелым, пожалуй, он заявит, что и полиграф его подставил.