Роуан вышла из кабинета и пошла в кухню-столовую. Пожалуй, следует поговорить начистоту с главным действующим лицом.

На кухне, где уже двенадцать лет господствовала Марг, полным ходом шла подготовка к ужину. Сама королева — в джинсах, футболке и фартуке с нагрудником — ловко резала на четвертинки картофелины с красной шкуркой. Пышная копна каштановых волос Марг скрывалась под ярко-розовой банданой.

Над кастрюлями, загромождавшими плиту, поднимался пар. Из айпода, стоявшего на рабочем столе, рвалась «Безмолвная». Только Марг выбирала, что слушать на кухне, и сейчас, отбивая ритм ножом, подпевала Леди Гага [15]  сильным, хрипловатым голосом.

У Марг были широкие скулы американских индейцев — наследство прабабушки по материнской линии — и доставшиеся от предков-ирландцев веселые карие глаза и молочно-белая кожа. Сейчас эти ирландские глаза впились в Роуан, указывая на женщину, которая мыла в раковине зелень.

Зычно, перекрывая громкую музыку, Роуан возвестила о своем появлении:

— Отлично у вас здесь пахнет!

Медленно выключив воду и повернувшись, Долли застыла.

Ее лицо округлилось, грудь стала пышнее. Светлые волосы были стянуты высоко на затылке в задорный «конский хвост», и Ро подумала, что не помешало бы подкрасить корни… Нет, нехорошо придираться. У молодой матери другие приоритеты. И вряд ли ее щеки стали красными от румян.

Не поднимая глаз, не произнося ни слова, Долли стала вытирать руки.

— На ужин жареная свинина, картошка с розмарином, масляные бобы и морковка. Равиоли с тремя сырами и овощами. Средиземноморский салат. На десерт фунтовый кекс [16]  и черничный пирог, — заполнила паузу Марг.

— Как поживаешь, Долли? — спросила Ро.

Долли с вызовом вскинула голову.

— Замечательно, а ты?

— Не жалуюсь. Может быть, передохнешь, прогуляешься со мной?

— Мы заняты. Линн…

— В ее же интересах поскорее вернуться, где она там шляется… — прервала Долли Марг. — Иди и поторопи ее, если увидишь.

— Я должна вытереть зелень… — Долли, как и все, даже самые отчаянные смельчаки, под суровым взглядом Марг съежилась. — Ладно, ладно. — И, отшвырнув тряпку, пошла к двери.

Роуан переглянулась с Марг и последовала за Долли.

— Я видела фотографию твоего ребенка. Она красавица.

— Это ребенок Джима.

— Она красавица, — повторила Роуан.

— Она дар Божий. — Долли скрестила на груди руки. — Мне необходима эта работа, чтобы обеспечивать ее. Надеюсь, из христианского милосердия ты не станешь настаивать на моем увольнении.

— Слушай, Долли, христианство здесь ни при чем. Мы же нормальные люди. Я никогда ничего не имела против тебя и сейчас не ищу неприятностей.

— Я буду готовить для тебя точно так же, как для остальных. Не доставай меня, и я тебя не трону. Преподобный Латтерли говорит, чтобы прийти к Богу, я должна простить тебя, но я не могу.

— И за что же тебе меня прощать?

— Из-за тебя мой ребенок вырастет без отца.

— Возможно, тебе так легче, но мне плевать, что ты там думаешь.

— Другого я от тебя и не ждала.

— Тогда я счастлива, что не разочаровала тебя. Можешь сколько угодно уверять, что нашла Бога или что родилась заново, это меня не касается. Но у тебя ребенок, и тебе необходима работа. Ты отлично готовишь. Так что работай и не задевай меня. В любой момент, как у меня возникнет желание прийти на кухню, я приду, здесь ты или нет. Я не собираюсь подстраиваться под тебя и твои дурацкие претензии.

Долли открыла было рот, но Роуан жестом остановила ее.

— И еще одно. Ты уже набрасывалась на меня с ножом, и первый раз тебе это сошло с рук. Не вздумай повторить. Новорожденный ребенок или нет, я с тобой разделаюсь. Держись от меня подальше, и я тебе не помеха.

— Ты бессердечная сука и скоро за все заплатишь. Это ты должна была умереть в тот день, а не Джим! Это ты должна была с визгом падать в огонь!

Развернувшись, Долли бросилась обратно на кухню.

— Зашибись! — пробормотала Роуан. — Классно поговорили.

Поздним вечером Роуан просмотрела в диспетчерской данные локатора, записи в журнале дежурного, карты. Пожары полыхали в окрестностях Динали на Аляске и в Мраморных горах в Северной Калифорнии. Тревожные новости, но главным виновником ее бессонницы, разумеется, была Долли. Ро подумывала, даже где-то в глубине души надеялась, что часть ночи проведет в транспортном самолете, однако сирена молчала, и никто не стучался в ее дверь.

Вторую ночь подряд Роуан снился Джим. Она проснулась раздраженной, взвинченной, озлобленной на свое подсознание за то, что оно так легко поддается на провокации, и решила развеяться привычным способом: как следует пробежаться.