— Зачем нам это знать? — спросил Лео. — Зачем вы нам все это говорите? Вы ничего нам не оставляете, даже памяти.

— Простите, но Долли была с этим мужчиной в ночь своей смерти. Мы должны найти его и допросить.

— Он ее убил. Человек, которому она доверилась, человек, о котором она лгала нам.

— Мы должны его допросить, — повторил Куинек. — Если у вас есть предположения, кто бы это мог быть, мы должны знать.

— Она лгала нам. Мы ничего не знаем. У нас ничего не осталось. Оставьте нас в покое.

— Мистер Брейкмен, мы еще кое-что должны обсудить, — перехватила инициативу Дичикко. — Сегодня вечером около половины десятого на базе стреляли в Роуан Трипп и Галливера Карри.

— Мы тут ни при чем.

— Ошибаетесь. В лесу рядом с базой найдена винтовка «Ремингтон 700» специальной серии. На табличке выгравировано ваше имя.

— Вы обвиняете меня в том, что я хотел убить ту женщину? Вы являетесь в мой дом, называете мою дочь лгуньей и шлюхой и говорите, что я убийца?

— Мы нашли вашу винтовку, мистер Брейкмен, и совсем недавно вы угрожали мисс Трипп.

— Мою дочь убили, а эта… Моя винтовка в оружейном сейфе. Я не доставал ее несколько недель.

— Раз так, мы хотели бы ее увидеть. — Дичикко поднялась с кресла.

— Я вам ее покажу, а потом убирайтесь из моего дома.

Лео вскочил, протопал на кухню, распахнул дверь, ведущую в подвал.

Настоящее мужское убежище, подумала Дичикко, следуя за ним. Из обитой деревянными панелями стены, нависая над глубоким креслом с откидывающейся спинкой и комковатым диваном, торчали головы диких животных. На столик перед диваном явно привыкли закидывать ноги в сапогах — он был весь исцарапан. На противоположной стене — огромный телевизор с плоским экраном.

Еще в комнате стояли древний холодильник, наверняка с крепкими мужскими напитками, стол, похоже, предназначенный для возни с оружием, и стеллаж с ящиками, набитыми тарелочками для стрельбы, патронташами, бейсболками. Как ни странно, на полках стояли семейные фотографии, включая большой портрет хорошенького младенца с прикрепленным к эластичной ленте розовым бантом на лысой головке.

В дальний угол задвинут заваленный бумагами серый металлический стол с компьютером и настольной лампой на подставке из овального футбольного мяча. Над столом фотография: Лео и еще несколько мужчин на фоне «Боинга 747». Дичикко вспомнила, что Лео работает механиком в аэропорту.

И наконец, у боковой стены возвышался оранжевый ружейный сейф.

Всем своим видом выражая гнев и возмущение, Лео промаршировал к сейфу, набрал на диске код и распахнул дверцу.

Дичикко очень ровно относилась к оружию, но маленький арсенал, который она увидела, произвел на нее глубокое впечатление. Винтовки, дробовики, однозарядные и полуавтоматические пистолеты, револьверы, оптические прицелы. Начищенное до блеска, хорошо смазанное, ухоженное оружие.

Но она не увидела той самой винтовки, и, когда Лео Брейкмен вдруг задышал тяжело и прерывисто, ее рука метнулась к собственному пистолету.

— У вас прекрасная коллекция оружия, мистер Брейкмен, но, кажется, не хватает «Ремингтона 700».

— Украли. — Он резко обернулся — багровое лицо, сжатые кулаки, — и ее пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. — Кто-то вломился сюда и украл.

— Вы не заявляли о взломе и проникновении, — придвинулся к ним Куинек.

— Потому что я не знал. Кто-то меня подставляет. Вы должны выяснить, кто это делает.

— Мистер Брейкмен, вам придется проехать с нами. — Дичикко не хотела выводить его силой, надеялась, что не придется, но была к этому готова.

— Это мой дом. Вы не посмеете.

— Лео. — Айрин без сил опустилась на ступеньку. — Боже мой, Лео.

— Я ничего не сделал. Айрин, бог мне свидетель. Я не лгал тебе ни разу в жизни, Рини. Я ничего не сделал.

— Тогда проедем с нами. — Куинек положил ладонь на дрожащее плечо Лео. — Попробуем докопаться до сути.

— Кто-то нас подставляет. Я никогда не стрелял в людей ни на базе, ни где-то еще. — Он вывернулся из-под руки Куинек. — Я сам пойду.

— Договорились, Лео. Так будет лучше.

На негнущихся ногах он поплелся к лестнице, остановился, взял жену за руку.

— Айрин, клянусь жизнью, я ни в кого не стрелял. Ты должна мне верить.

— Я тебе верю, — сказала она, но отвела взгляд.

— Запри здесь все. И дом обязательно запри. Мы все проясним, и я вернусь домой.

На следующее утро Роуан первым делом заявилась на кухню.

Линн тут же отставила огромное блюдо с оладьями и бросилась ее обнимать.

— Я так рада, что ты не пострадала! Я так рада, что никто не пострадал!