– Если ты очень хочешь кого-нибудь убить, выбери человека, покажи мне, и я сделаю вид, что с ним подружился, тогда будешь спокоен, - я продолжал играть с ним.

– Думаешь, ты очень умный?
– нахмурился парень.

"Нет, ты умнее. Поверг в прах великого Лиана".

– Уйдёшь с дороги?

– Ненавижу тебя!
– Милицер сжал кулаки и бросился на меня. Этого я и ожидал, потому что такие стычки происходили у нас чуть ли не каждую неделю. Проходили и заканчивались они всегда одинаково: сперва Милицер лупил по мне изо всех сил, бил мной асфальт, пинал ногами, а потом уходил, и я оставался валяться на земле в непотребной позе ещё некоторое время, чтобы совсем не расстраивать мелкую Милицерову душонку после предшествующей драке беседы.

Этот раз ничем не отличался от других. Я не сопротивлялся, лишь время от времени выкрикивал что-то вроде "Эй, Милицер, ты правой рукой бьёшь или задней кривой лапой?" или "А ведь я тебе говорил, бросок у тебя ерундовый!" Милицер ещё больше злился, и его удары становились лишёнными всякой изощрённости. Под конец он просто пинал меня ногами и выкрикивал что-то нечленораздельное и некультурное. Потом плюнул и ушёл. Конечно, если бы он плюнул на меня, я бы ему этого не простил, поэтому он поразил асфальт. Всё-таки опасается. И жутко злится.

Я раскинул руки, ожидая, когда Милицер скроется, и воззрился в небо. Оно было чёрным и совсем не имело звёзд, как очень часто бывает зимой. Эх, хорошо, что подо мною белый снег, моя Весёлая Вишня нисколечко не запачкается...

– Лиан!!!
– этот вопль напоминал крик человека, при котором враг разгрызает зубами его лучшего друга. Я скосил глаза и наткнулся на лицо склонившейся надо мной Иситы.

– Что?
– спокойно спросил я.

– Как ты?!
– девушка упёрлась руками в снег и принялась осматривать моё лицо на предмет синяков и ушибов. Я моргнул.

– Нормально. Иди домой.

– Нет, нет! Сейчас мы вызовем скорую!!!

– Не нужно скорой, я живой.

– Но Лиан, тебя только что били!
– Исита потрогала мой лоб.
– Тебе, должно быть, очень больно!

– Вовсе не больно, - уверил девушку я и сел на снегу. Это почему-то её очень испугало, и она придвинулась ко мне ближе, чтобы обхватить и помочь подняться. Я деликатно кашлянул.

– Лиан, так не бывает, чтобы после такого не было больно, - возразила Исита, всё же отодвигаясь на пару сантиметров. Однако стоило мне начать подниматься, как она вцепилась в меня и, скорее всего, поверила, что встал я только благодаря ей.

– Я же говорю, нормально всё, - повторил я и серьёзно посмотрел на неё. Девушка была совсем маленького роста, поэтому рядом со мной казалась крошечной. И её беспокойные глаза... если она обо всех так тревожится, то она безгранично добра. А если именно обо мне... то, чего уж скрывать, мне очень приятно.

– Кто это был? Он так налетел на тебя, - спросила Исита и пояснила.
– Я живу на первом этаже, видела всё из окна.

– Это Милицер. Он ненавидит меня ещё с детства, потому что я всегда был лучше него.

Исита уставилась на меня, как будто я был диковиной, которую она видит первый раз. В её взгляде сквозило недоверие. Ну не могла она поверить, что я вот так спокойно стою на ногах сам после побоев. Наверное, она всё-таки видела, как Милицер повалил меня на землю и три раза топнул по моей шее. Я же не знал, что ей сказать, чтобы успокоить, и как убедить её забыть это странное явление.

– Исита, он всегда был слабее меня. Он никогда не выигрывал, - я тщетно пытался заставить Иситу во что-то поверить, но прекрасно видел, что она не такая, как люди, верящие в отрываемые мною ноги. Ей нужна правда.

Я не хочу её рассказывать. Не хочу.

– Со мной всё в порядке. Абсолютно.

Не верит. Смотрит так же внимательно своими большими искренними глазами.

– Я очень крутой, - привёл я последний аргумент, теряя надежду. Я не хочу ей рассказывать о Лиане. Но что сказать, чтобы она поверила?

– Лиан, - начала Исита, и я перепугался. Как оказалось, напрасно.
– Пойдём со мной. Я тебя осмотрю, помогу, если что.

– Мне не нужно никуда идти, - я замотал головой.
– Я здоров, эта драка только для Милицера имеет первостепенное значение, я же её и не замечаю.

– Не замечаю?!
– вспылила Исита, и я узнал, что она бывает в гневе. Правда, направленном на то, чтобы творить добро, но всё же...
– Да он тебя так бил, что ты должен был умереть, а на тебе ни царапины! И ты даже не сопротивлялся! Что это за ерунда?

– Тише, не кричи так!
– взмолился я, но было уже поздно.