— Где… я?

— В деревне Ковали.

— Кто… вы?

— Мы тут живем… временно. Кто ты сам? Что произошло?

— В меня стреляли… — В глазах раненого с расширенными зрачками шевельнулся ужас. — Я раскапывал курган…

— Зачем?

— Я археолог… почти… четвертый курс института… здесь пять тысяч лет назад жили древляне и кривичи… я ищу следы… материал для дипломной работы… — раненый выталкивал слова порциями и на глазах слабел.

— Его надо срочно в больницу, — прошептала Елизавета.

— И ты раскапывал курганы? — добавил Крутов.

— Да… я знаю, что нельзя… но там… там! — Глаза раненого еще больше раскрылись. — Мертвые люди!.. голые!.. много!..

— Где? На Бурцевом городище?

— Я начал бить шурф… а там… человеческие руки!.. — Раненый вздрогнул, закашлялся кровавой пеной. — А потом появились люди в форме… один меня ударил в грудь… я потерял сознание… очнулся, пополз… а они начали стрелять по кустам… больше ничего не помню…

Будущий археолог замолчал, обмяк, глаза его погасли.

— Берись, — сказал Крутов, — выносим его во двор.

Они вынесли раненого из бани, с трудом уместили его в коляске мотоцикла, и Егор забежал в дом, чтобы накинуть на себя куртку. А когда выбежал обратно, увидел во дворе людей с собаками и фонарями, окружившими мотоцикл.

Его осветили.

— Стоять! — гаркнул из темноты властный голос. — Никому не двигаться! Руки на затылок!

Несколько фонарей скрестили лучи на Крутове, ослепив его на некоторое время, хотя он успел увидеть стоящую у стены сарая Елизавету: ее держал за руки кто-то в камуфляжном костюме, с маской на голове. Сопротивляться было бесполезно, непрошеные гости были вооружены автоматами, и Егор послушно поднял руки, сцепив их на затылке. Он не знал, что это за люди, но догадывался, что пришли они за раненым археологом.

— В чем дело, мужики?

В то же мгновение чей-то приклад с силой врезался в живот Крутову. Тот охнул, инстинктивно прикрывая живот, опустился на колено и получил еще один удар — по спине.

— Руки за голову, тебе сказано!

Вскрикнула Елизавета. Зарычала собака. Крутов напрягся, прикидывая свои возможности и дальнейшие действия, и замер, увидев перед глазами дуло автомата. Невидимый из-за бьющего в лицо света человек проговорил:

— Ты здесь хозяин?

— Я, — сквозь зубы ответил Крутов. — Что вам надо?

— Что успел вам рассказать этот самодеятельный золотоискатель?

— Раненый, что ли? Он был без сознания, когда мы его нашли. Я хотел отвезти его в больницу, умирает парень. А кто он в самом деле? Что сделал? Сбежал из тюрьмы, что ли?

— Сбежал, — хмыкнул допрашивающий. — Не врешь?

Крутов сделал испуганно-заискивающее лицо.

— Вот те крест!

Человек присел напротив на корточки, и Егор увидел в прорези маски его бешеные глаза.

— Если ты, гнида, врешь, пожалеешь, что на свет родился! И она тоже!

Командир рыскающей по двору команды резко встал.

— Его надо в реанимацию, — недобро сказал Крутов, прислушиваясь к возне у сарая.

— Мы доставим, — с иронией бросил командир. — Уходим, янычары! Дайте хозяину по морде пару раз, чтоб проникся, пеленайте археолога и по коням.

— Можно, я тут немного задержусь, Сват? — сказал кто-то со смешком. — Уж больно деваха хороша.

Луч фонаря, бьющий в лицо Крутову, ушел в сторону, он повернул голову и увидел молча отбивавшуюся от парня в камуфляже Елизавету. Тот тискал ей грудь и норовил поцеловать.

И Егор не выдержал.

Упругий подъем-прыжок с колена, удар в маску того, что стоял рядом с собакой и с фонарем. Прыжок к сараю, удар ребром ладони по затылку того, кто лапал Елизавету, рывок за руку, удар коленом в грудь и одновременно перехват автомата…

Рукоять «калашникова» удобно легла в ладонь, вторая ладонь подхватила ствол, и Крутов дал короткую очередь в землю, перед носом рвущейся с поводка собаки, направил оружие на замерших парней в пятнистой форме спецназовцев, отступил к стене сарая, прикрывая спиной девушку.

— Держите собак! Перестреляю! И выметайтесь отсюда!

Изумленная тишина длилась несколько секунд. Потом защелкали предохранители автоматов и пистолетов и пять или шесть стволов нацелились на Крутова. В овал света от упавшего фонаря вышел командир отряда, покачал головой.

— Лихой ты казак, однако! Похоже, я в тебе ошибся. Ну, ничего, это мы скоро выясним. А вот пушечку верни, верни, не доводи до греха. Хотя ты и умеешь с ней обращаться, но ты один, а нас десяток плюс четыре собаки. Многовато даже для профессионала. Да и девочку жалко. Ну, договорились?