Мокшин взял нож, повертел в руках, попробовал пальцем остроту лезвия и чуть не порезался.

— Действительно, интересный ножичек. Откуда он у него?

— Узнаем после допроса. В общем, кроме этого — ничего.

— Найди улики. Я тоже заинтересован, чтобы он сел, и надолго. — Мокшин затянулся, ловко бросил сигарету в урну с бумагами, повернулся к Елизавете. — Пошли, любимая.

— Не пойду, — тихо отрезала Лиза. — Вы оба — подонки, ногтя Егора не стоите! Он ни в чем не виноват и обязательно выйдет отсюда, и тогда — берегитесь! Он не бандит, но он не беззащитен! А я все расскажу, о чем вы тут договаривались!

Мокшин и капитан переглянулись.

— Хороша у тебя женушка, — с кривой улыбкой покачал головой начальник милиции. — Хахаля защищает, а родного мужа называет подонком! Плохо ты ее учил, как надо слушаться мужа.

— Еще не поздно. — Георгий шагнул к жене. — Идем отсюда.

— Не пойду! — вздернула подбородок Елизавета. — Я выйду только вместе с Егором. И ты не смеешь мной командовать!

— Еще как смею, — заверил ее Мокшин, распахнул дверь. — Слава, забери ее, а будет сопротивляться, отнеси в машину на руках.

Елизавета секунду смотрела на мужа, прикусив губу, ненавидяще и презрительно, потом резко встала и вышла. Мокшин подождал, пока закроется дверь, повернулся к начальнику ОВД.

— Первое, Сергеич. Как говорится: нет человека — нет проблемы. Устрой этому засранцу побег и пристрели при попытке к бегству. Что-то мне подсказывает, что он не простой любитель чужих жен. Сможешь?

— Не знаю, — почесал затылок капитан. — Мне он ничего не сделал.

— Зато для меня — как шило в заднице! Ладно, не справишься, я сам им займусь. Второе: прекрати дело о нападении бандитов на Ковали.

Капитан изумленно поднял брови.

— Они же твоих парней покалечили, деда чуть не пришили…

— Закрой дело. Я сам с ними разберусь. Тут замешаны очень высокие люди, им невыгодна огласка происшествия. Пусти слух, что бандитов нашли и скоро будут судить, и тихо спусти все на тормозах.

Начальник милиции снова почесал затылок, крякнул:

— Ну и задачи ты мне ставишь, Георгий! Я же запросто могу слететь с кресла!

— Мы что, мало тебе платим? Добавлю еще пару кусков. Ну?

Начальник поерзал, что-то подсчитывая в уме, вздохнул.

— Хорошо, попробую, если не будут шевелить дело из области. А с этим… дружком твоей жены как? Он того кретина из зоны не убивал.

— Найди свидетелей, поработай с ним, посади в камеру с уголовниками, пусть помучают, а лучше «опустят»… он и признается. В общем, заказ тебе поступил?

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю. Вот и выполняй.

Мокшин кивнул и вышел из кабинета походкой независимого, уверенного в себе человека. Капитан посидел за столом, бесцельно перебирая бумаги и папки, снял было трубку телефона, тут же бросил обратно и рявкнул, забыв о кнопке вызова:

— Симачева!

Сержант появился буквально через три секунды, будто ждал за дверью, приставив ухо к замочной скважине.

— Приведите мне задержанного.

Бочкообразный милиционер испарился. Начальник ОВД посидел еще минуту и вызвал командира отряда ОМОН, сказал, с удовольствием разглядывая его мощную фигуру и простоватое застывшее лицо:

— Сейчас приведут вашего подопечного, лейтенант, будем его допрашивать. При малейшей попытке увиливать и грубить — пресекать немедленно! Задача понятна?

— Так точно, — усмехнулся омоновец.

Плёс был гладким, как стекло, без единой морщинки. Вода притягивала взор, хотелось смотреть на нее и смотреть, пропуская мир сквозь глаза и уши. Солнце, отражаясь в водной глади, слепило глаза. Тишина стояла такая, что ее можно было зачерпывать горстями и есть. Лес над речным обрывом стоял сонный, торжественно-тихий, умиротворенный, полный медленной, не зависящей от человека, жизни. Все леса, насколько было известно Панкрату, формировали свои биополя, большинством людей не воспринимаемые, но он их слышал, проникаясь чувством единения с природой и терпеливого ожидания. В отличие от большинства он обладал необходимым запасом терпения, чтобы успеть раствориться в лесном пространстве и стать его частью. Впрочем, подумал он отрешенно, терпение, как говорил известный ученый, всего лишь перевод собственного сознания в позицию стороннего наблюдателя. Жаль, что не всегда удается этого достигнуть.

Недалеко за кустами жимолости раздался взрыв тихого смеха: неунывающий Родион Кокушкин спозаранку травил анекдоты.

— Тихо вы там! — цыкнул Панкрат. — Медведя разбудите! Ваш смех за сто километров услышать можно.

К реке вышел улыбающийся Барков с полотенцем через плечо.

— Родик анекдот рассказал сексуальный.

— А вы готовы ржать по любому поводу. Секс, между прочим, по теории даосов — дар Вселенной, в нем нет греха. И вообще, много спишь, полковник [19] , я уже успел размяться и зарядку сделать.