Сергий встал, держа руку на сердце.

— Исполать вам, судари.

И исчез, породив легкое движение воздуха в комнате и оставив после себя два слегка изогнутых светящихся луча в виде латинской буквы V.

— Для иерофанта он слишком молод, — проворчал Тимергалин, разглядывая постепенно исчезающий символ власти волхвов, — и любит эффекты.

— Он сильнее всех магов, с какими я когда-либо встречался, — задумчиво отозвался Петр Афанасьевич. — Но внутри он не спокоен.

— Что заставило его создать Катарсис? Неужели Равновесие действительно поколеблено столь резко?

— Человека, обладающего памятью предков, видящего прошлое и будущее, способного достичь шестого, а то и седьмого уровня самореализации, могла принудить только Абсолютная Необходимость.

— Он… знает, что произойдет? Тогда он пророк.

— Сергий не пророк. Возможно, он…

— Кто?

— Будущий мессия. Мы должны помочь ему.

— Но это… опасно.

Тигран с насмешливым укором посмотрел на ученика, и тот отвел мрачновато-сосредоточенный взгляд.

Всю ночь он промаялся в хате, не находя себе места от тревоги и безысходности, кружа по светлице, как зверь в клетке, и прокручивая в голове картины неволи Елизаветы. Дважды он пытался связаться с ней по «парапсихологическому мостику», выходя на уровень веры в свои возможности, дважды имел слабенький, как взмах крыльев бабочки, контакт с женой — нечто вроде жалобного мычания сквозь повязку на губах, понял, что Лиза находится под какой-то мощной колдовской «крышей», но определить точные координаты ее местонахождения не смог. Не хватало умения и опыта. Ему оставалось только надеяться на Георгия и на помощь других служб Катарсиса, не бросающих своих работников в беде. Но ждать было невыносимо тяжко, в горнице еще не выветрился запах поминальных свеч и елового лапника, Егору все время грезились шаги бабы Аксиньи и говорок деда Осипа, и он кружил и кружил по комнате, в бессильной оглушающей ненависти сжимая кулаки и твердя, как молитву, всего одну фразу: «И аз воздам!.. И аз воздам!.. И аз воздам!..»

В Москву поехал Георгий со своей группой поддержки, повез Мережковского, хотя поначалу Крутов рассчитывал отправиться вместе с ними. Но как только они выбрались на шоссе Брянск — Рославль, Егору позвонил начальник «семерки» и велел возвращаться в Ковали и ждать.

Крутов попробовал возмутиться, потом уговорить Фоменко дать ему шанс освободить жену и получил суровую отповедь, из которой следовало, что он с Георгием уже наломал дров и теперь надо восстанавливать нарушенное развитие Замысла, рассчитанного кроме решения высших приоритетных задач и на тихое вызволение Елизаветы.

— Возвращайся, — посоветовал Георгий, когда они остановились у обочины шоссе на первом же километре после развилки на Брянск. — Я предупреждал, что мы вляпаемся со своей инициативой, и мы вляпались. Теперь придется расхлебывать.

— Я не знал, что Лизу увезут в Москву, — угрюмо проговорил нахохлившийся на переднем сиденье Крутов.

— Я тоже. Надо было ждать сообщений разведчиков, а не лезть на рожон самим.

— Как он узнал о наших действиях?

— Катарсис — хорошо сбалансированная и взаимосвязанная система, — пожал плечами Георгий. — Порой я сам поражаюсь осведомленности начальства о моих делах. Возвращайся и жди, я тебе позвоню. Кстати, побеспокойся об алиби. Остановись у родственников, пусть подтвердят, что ты всю ночь провел у них.

— Вряд ли пьяные собутыльники Мокшиных могли запомнить нас.

— Борис хоть и был пьян, но вполне мог тебя опознать. Жди гостей из милиции. Мою машину оставь в Фошне, я потом заберу.

Георгий пожал руку Крутова, пересел в машину Сержа, которая везла начальника СТОКК, и Крутов остался один. Посидев с минуту в оцепенении — сердце рвалось вслед за уехавшими в Москву, — он развернул «Ладу» и поехал назад…

В шесть утра раздался первый звонок.

Егор жадно схватил мобильный телефон.

— Мы на месте, но не в Москве — в Юрьеве, — раздался в трубке голос Георгия. — Клиент созрел и раскололся, в связи с чем дело осложнилось. Лиза находится в руках конунга Ивана Авогеина, твоего «крестника». Зело зол на тебя черный маг за твой удар во время боя в приемной Тиграна. А где живет конунг, не знает никто, в том числе Мережковский. Будем искать. Жди сообщений.

— Да не могу я ждать! — чуть не заорал Крутов и перешел на сдавленный шепот: — Дай слово, что, как только узнаешь, где Лиза, позвонишь!

— Хорошо, — после паузы сказал Георгий. — Только не решай с кондачка, торопиться в таком деле нельзя.

Крутов выключил телефон, сделал еще несколько кругов по комнате и принял решение ехать в Москву. Руководители Катарсиса должны были понимать, что Лиза — не просто жена Витязя, а берегиня, попавшая в беду, и что теперь спасти ее может только сам Витязь. Если же ему не разрешат предпринимать самостоятельные шаги для ее освобождения, он имеет право уйти из Катарсиса. Лиза ему дороже любых философий и идеалов…