— Что даст нам неизмеримо большую свободу выбора. К сожалению, это понимают и конунги, прилагающие усилия в том же направлении. Теперь обсудим положение с пси-лабораториями, продолжающими разрабатывать системы прямого управления людьми. На спецслужбы работают восемнадцать лабораторий, вплотную подобравшихся к созданию глобальной системы зомбирования через телеканалы. Индивидуальные пси-генераторы типа «удав» и «нокаут» уже апробированы и применяются спецслужбами, теми же командами ЧК и «Хорс». НРИ имеет всего три лаборатории, но они ушли вперед дальше всех. В третьей лаборатории, расположенной в Туле, уже монтируется установка типа «лунный свет-2». Ее надо уничтожить немедленно! Ваши предложения?

— Пусть этим занимается Сопротивление, — меланхолически заметил Демид.

Все посмотрели на Крутова.

— Я попробую сориентировать на ликвидацию лаборатории одну из президентских спецкоманд, — сказал Егор. — С подключением Витязя, естественно.

— Тогда у меня все, други, — сказал Спиридон. — До встречи.

Он исчез.

За ним стали расходиться, исчезать другие волхвы. Последним покинул территорию обители Крутов, размышлявший над новым заданием Владыки. Он понимал, что выполнить его будет очень трудно, а ошибаться не имел права. Все зависело от тех людей, кого он избрал для выполнения роли оператора воздействия или триады: Тарасова, Хмеля и Булавина. Надо было убедиться, стоит ли им доверять такое важное деяние, как защита «серебряного мальчика». Будущего собирателя России.

Подумав, Крутов переместился в Нижний Новгород, где жили Ираклий Федотов и Мария Арсеньева, первая берегиня Егора, благодаря которой он остался в живых после боя с конунгами.

Федотов и Мария жили на улице Родионова, на берегу Волги, в двухкомнатной квартире, защищенной от проникновения «печати Сатаны» через телефон, телевизор и компьютер. Было всего десять часов вечера, и помощники Крутова, целевые операторы Катарсиса, еще не спали. Увидев входящего в гостиную Егора, они не удивились, хотя обрадовались.

— Какие гости! — обнял Крутова Ираклий, выглядевший в халате весьма импозантно, глянул на Марию, сидевшую с ногами в кресле, красивую и женственную, взиравшую на гостя с легким изумлением. — Ставь на стол.

— Не надо, — покачал головой Егор, целуя женщину. — Я всего на несколько минут.

— Даже чаю с нами не попьешь? С гренками?

— От чаю не откажусь.

Мария убежала на кухню. Мужчины остались одни, присматриваясь друг к другу.

— Что-нибудь случилось? — понизил голос Ираклий.

— Ничего особенного, — сказал Крутов, усаживаясь в кресло Марии, еще хранившее тепло ее тела. — Владыко поставил перед Сопротивлением новые задачи, нам придется их отрабатывать. Тебе с Машей надо будет понаблюдать за моими протеже лично, проверить их и войти в контакт.

— С кем именно?

— С капитаном Никифором Хмелем и Дмитрием Булавиным, инструктором Вологодской школы выживания. Но если контакт с Булавиным не вызывает сомнений, парень самодостаточен и независим, то Хмель работает на ЧК и живет в Москве. С ним придется работать осторожно.

— Справимся, — осклабился Ираклий, — не первый раз замужем. Я сам поеду в Москву.

— Это ты в отсутствие Марии такой смелый? Или почувствовал силу? Фукидид говорил, что смелыми делает людей невежество.

— Он же говорил, что размышление делает людей нерешительными, — парировал Ираклий, но снова заулыбался. — Не читай мне мораль, старик. Конечно, я поеду с Машей. Хотя и сам кое-чему научился.

Он приблизил указательный палец к прозрачной столешнице журнального столика, сосредоточился и воткнул палец в стеклянную плиту. Затем медленно вытащил обратно, не оставив в плите никакого отверстия.

— Ну, как?

— Фокусник, — проворчал Крутов. — Только помни, что петух, кукарекающий еще в яйце, не годится и на яичницу.

— Ты это к чему?

— Это я к тому, что не вздумай демонстрировать свой склис кому-нибудь еще. Тебе многое надо познать и понять.

— Тут ты прав, — закручинился Ираклий. — Как говорил Анатоль Франс: создать мир легче, чем понять его. Мне еще идти и идти.

Вошла Мария с подносом.

Гость и хозяева принялись пить чай и обмениваться новостями. Час пролетел незаметно. Прощаясь с друзьями, Егор с грустью подумал, что встречаются они все реже и реже и только по делу. Но покой им действительно только снился.

Дмитрий никогда не думал, что воспримет так близко к сердцу цели КОП, хотя и согласился работать в команде после долгих размышлений. Но, почитав досье на чиновников и руководителей, погрязших в коррупции и уличенных в связях с бандитами, он преисполнился презрения и гнева, полностью приняв доктрину КОП: «Каждому — по делам его!»

Сколько человек работало на КОП, Дмитрий не знал. Сам он вошел в оперативную группу «копов», состоящую из одиннадцати членов. Командовал группой полковник Михно Михаил Валерьевич, отзывающийся на аббревиатуру Мих-Мих. Он лично инструктировал Дмитрия и выдавал материалы для ознакомления с неизвестной Булавину сферой деятельности. Всего Дмитрию досталось изучать четыре солидные папки с досье на чиновников, которых надо было «исправить».