– А что, сейчас у вас не воюют наемники? – спросил Голубятников. – Представители тех же международных террористических организаций?

– Воюют. И их прибывает в Чечню все больше. Международный терроризм использует ситуацию. Но на данный момент наемники худо-бедно, но подчиняются Дудаеву. Масхадову они подчиняться не будут – они будут руководить им. Таково мое личное мнение.

– Значит, то, что вытворяют эти мрази-наемники, планируется в штабе Дудаева?

– Планируются отдельные операции. А каждый полевой командир реализует эти планы по-своему. И зачастую, к сожалению, больше нанося вреда Движению сопротивления, нежели принося пользы. Но все и вся мы контролировать не можем. Да и никто не смог бы. Ваше командование тоже не в состоянии полностью контролировать обстановку, так как события нередко развиваются стремительно и непредсказуемо. Такая вот война!

Тариев на секунду замолчал, затем поднял кружку:

– Давайте по второй! За мир!

Офицеры выпили. Тариев поставил кружку на стол, закурил. Затем, посмотрев на десантников, сказал:

– Сидим, как в старые добрые времена, когда вместе служили в одной армии, жили дружно по соседству в военных городках, решали одни и те же боевые задачи. Собирались на торжества, гуляли… А сейчас стреляем друг в друга, рвем на куски в рукопашной. Почему? Ну не враги мы. Нас сделали врагами, а мы… мы не воспротивились этому. Потеряли страну, идею, великую армию. И убиваем друг друга. Мир сошел с ума… А вместе с ним и мы. Горько это и больно…

Тариев, нервно затягиваясь, замолчал. В помещении наступила гнетущая тишина. Голубятников поднялся, прошел к окну. Оттуда сказал:

– Время 15.40. На площади работы почти завершены; предлагаю выпить по последней за прекращение войны и на этом разойтись. Тем более что оговоренное время перемирия заканчивается. – Взглянул на Жураева: – Сан Саныч! Давай!

Заместитель командира полка разлил коньяк. Все выпили. Офицеры пожали руку Тариеву. Тот улыбнулся, но как-то печально:

– Благодарю за прием, за обеспечение проведения мероприятий. Прощайте!

– Ну почему «прощайте»? – возразил Юрченков. – Лучше до свидания. Даст бог, еще увидимся.

– Вряд ли! Желаю вам выжить в этом безумии.

Он резко повернулся и вышел в коридор, где его ждал сержант 9-й роты.

А ровно в 16.00 опустела привокзальная площадь. Все тела были убраны; из вагонеток, что продолжали стоять на путях, трупы солдат и офицеров мотострелковых батальонов, разбитых на площади перед Новым годом, перегрузили в машину. Увезли в парк.

В 16.10 Голубятников вызвал на КНП командира 9-й роты капитана Боревича:

– Как проходила эвакуация?

– Это было нечто!

– Что ты имеешь в виду?

– Объясню, как только бойцы уйдут…

Солдаты-связисты в это время убирались в помещении.

– Пусть занимаются своим делом, выйдем в коридор, – сказал Голубятников.

В коридоре комбат спросил:

– Ну и что ты имеешь в виду под фразой «это было нечто»?

– То, как работали наши и чеченцы.

– А что, эвакуация одних сильно отличалась от эвакуации других?

– Не в этом дело, товарищ подполковник.

– Так в чем?

– В общем, что меня поразило, так это то, что в течение почти четырех часов наши бойцы работали рядом с чеченами. Иногда наши трупы из БМД вытаскивали, а духи своего из-под днища этой же бээмдэшки тянули. Ну, в метре друг от друга.

– И что?

– Жуткая картина. Духи на наших смотрели с ненавистью; впрочем, и наши особой доброжелательности не проявляли. Думал, не дай бог один другого зацепит, это ж какая резня началась бы? И мы не смогли бы ничего сделать. А главное, работали в тишине. Молча… Хорошо, что все закончилось. Мы духам со двора вынесли пять трупов, они приняли, опять же молча и с ненавистью. Но и наших двух из танка вытащили, рядом с «коробкой» положили. В следующий раз эвакуационные группы надо разводить.

– Следующего раза не будет, – сказал Голубятников. – Войска все подходят и подходят. До наступления остались считаные дни.

– Но Чечня, командир, это не только Грозный…

– В горах, Саша, совсем другая война будет.

– Тоже верно.

– Возьми закуски, коньячку.

– Закуску возьму, а коньячок у меня и свой имеется.

– Откуда?

– Оттуда, откуда и у вас.

– И частенько прикладываетесь?

– Перед тем как пожрать. Иначе кусок в горло не лезет.

– Ладно, ступай! Наблюдение за подступами к позициям продолжать круглосуточно. Не думаю, что духи отказались от намерений сбить нас с позиций.

– Плевать на их намерения. А наблюдение ведется. Сейчас, когда Кошерев третий дом взял, полегче стало. По крайней мере левый фланг прикрыт.

– Ступай! Связь со мной по необходимости.

– Есть.

Боревич ушел, но на связь тут же вышел командир разведывательной роты капитан Телинский, позвонивший по линии проводной связи. Голубятников снял трубку полевого телефона ТАИ-57:

– Да, Миша.

– К нам опять гость!

– Кто такой?

– Мужик какой-то в гражданке, средних лет.